Успокой меня

Посмотрите, еще и туфельку потеряла… Сказочная девушка.

И все заржали, как кони.

Зло выдохнув, я рывком распахнул дом и ворвался внутрь, настроенный на очень серьезный разговор. Но снова обомлел.

С кухни доносился дикий грохот и, разумеется, именно там я нашел всю компанию, пробегавшую мимо пять минут назад…

Элеонора, выпучив глаза, металась по помещению и скидывала по пакетам кастрюльки, детские каши, питание и бутылки. Туда же зачем-то пошел с трудом втиснутый электрический чайник. Затем она увидела меня, подбежала и, вцепившись в воротник, прошипела:

– Ничего еще не кончено! Придите в себя и помогите мне!

Сказать, что я охренел, это ничего не сказать.

Покосившись на Хлою, мирно играющую в своем стульчике, я тряхнул ногой, отгоняя пристраивавшегося к ней Пусю, и осторожно коснулся ледяных рук няни.

– Зачем вы складываете вещи по пакетам? – как можно спокойнее уточнил я.

– Чтобы переждать стихию! Надвигается торнадо! Я видела его вдали, но он вот-вот…

– Пройдет мимо, – помог я закончить начатую фразу.

 – К тому же он ведь слабый, чтобы причинить какой-то вред. Даже урожаю, не то что людям.

– То есть? – она смотрела на меня, все еще не до конца понимая, прошла ли беда стороной.

– Торнадо отменяется. То, что вы видели вдали, лишь мелкое подобие, не способное причинить вред, – терпеливо повторил я озвученную ранее мысль.

Она отпустила мой воротник, отступила на шаг, а потом и еще один. Села на пол, обхватила голову руками и вдруг расхохоталась.

И тут я понял, что Диего сглупил, решив не предупреждать городскую девушку, далекую от наших реалий, о приближающемся природном явлении. Чувствуя себя виноватым в ее состоянии, я присел рядом и попросил:

– Прекратите истерику. Я обещаю, ничего плохого не случится.

– Обещаете? – она подняла на меня совершенно остекленевшие глаза. – Все обещают… А потом… потом полное торнадо в жизни.

– Мне жаль… – я попытался помочь ей подняться, но она оттолкнула мою руку и поднялась сама, тут же покачнувшись и поморщившись.

– Черт, что-то в ноге.

Перевернув ступню, она безразлично посмотрела на небольшой порез – видимо, напоролась на камень, когда бежала босиком, спасая мою племянницу. Стыд сменило другое чувство, более странное и непонятное мне. Захотелось не просто успокоить девушку, но и как-то оправдаться, исправиться, что ли?

– Сейчас я обработаю рану, – проговорил, надвигаясь на няню и силой усаживая ее на стул.