Ворриор и Пиас. Гнев богов

 – Нам надо уйти отсюда. Я или Чарминг заберем Ворриор. Тебе нужно к Доку. Сейчас же!

– Нет! – сказал Пиас.

Господи! Сколько упрямства в таком коротком слове. Рэйзд разочарованно зарычал.

– Без обид, чувак, но твое лицо выглядит так, будто ты проиграл пиле, – Рэйзд сразу перешел к делу.

– Сначала я должен узнать, все ли хорошо у Ворриор!

– Пиас…

– Она не двигается! Она ничего не говорит, и я чувствую… не знаю… я ничего не чувствую. Ворриор, скажи хоть что-нибудь! – Он снова отчаянно меня затряс.

Я беспомощно уставилась на него.

Рэйзд окинул своего друга внимательным взглядом черных как смоль глаз.

– Пиас, а теперь серьезно. Дела у Ворриор совсем плохи. Ее душа кричит так громко, что я вот-вот оглохну. Может быть, тебе лучше взять ее с собой. Мы, наверное, не сможем помочь ей сейчас, пока она в таком состоянии, – он снисходительно указал на горячий вздымающийся песок. Красивый песок. Милый песок. Я могу здесь остаться. Навсегда.

Цвет лица Пиаса за короткое время так часто менялся, что он с легкостью мог подрабатывать хамелеоном.

Сначала красный, потом белый, потом немного желтоватый и снова белый.

– Что с тобой? – рявкнул он в мою сторону, потом схватил и поднял на руки, хотя сам едва мог держаться на ногах. Мы закачались. Я выскользнула из его хватки и снова упала, не моргнув и глазом. – Что с тобой? – снова зарычал Пиас. В его взгляде мерцали тени, которые я никак не могла истолковать. Я просто не обращала на них внимания. Некоторые вещи и не надо пытаться объяснить.

– Пиас! – это был Чарминг. В его обычно беспечном голосе звучала жесткость. – Мы виноваты в смерти ее брата. Я думаю, проблема в этом.

Пиас, который только открыл рот, чтобы дать волю разочарованию, снова его закрыл. Я почти подняла бровь. Он действительно только сейчас это понял? Конечно, в его голове была дыра размером с мяч для гольфа, что, возможно, не совсем положительно влияло на быстроту мыслительных процессов. Но о чем он вообще думал? Он сделал так, что половина Аваддона, моего дома, взорвалась! Тут нельзя было сказать: «Извини, дерьмово получилось».

Это было… Я и не знала, что это было, но вызывало во мне желание заткнуть дыру в его голове. Его членом, например. Из-за него Мэдокс был мертв. Как и Спэйд, а также, вероятно, все существа на соседних этажах. Сотни! Тысячи!

Когда мои глаза снова застлали слезы, я не отвела взгляд. Он должен был это видеть. Он был просто обязан увидеть мои слезы, иначе никогда ничего не поймет.