Гальт

Прорезаемая бойницами и оконцами, она поднималась сначала сквозь арки павильона, а дальше уходила ввысь отвесными стенами и неясными очертаниями башен.

Световые пятна казались зубами, а павильон – захлопнутой пастью. Тварь приложилась к земле и пожирала ее могучими челюстями. Но была не прочь закусить и человечинкой. А вместо того, чтобы убраться из этого места прочь, девушки поднырнули под своды.

Растворились в пятнах зеленоватого света, отражавшегося от колонн и арок.

Яркой фосфоресцирующей дорожкой они убегали в подбрюшье зверя и увлекали за собой.

Бесшумно отворилась дверь, обычно злобно скрипевшая на любого, кто посмеет к ней притронуться.

Снова темнота. По правую руку тянулась стена основного здания. Свет в некоторых кельях горел, вскрывая темноту строго перед собой. Но до первого этажа было такое расстояние, что его частичкам не хватало прыти опуститься сюда и осветить землю.

Замухрышка почувствовала, как в груди лениво поворачивается страх. Страх перед ночью и тьмой, который не вытравить никаким одиночеством.

Чего говорить о маленьком заплутавшем человечке, спящем, кушающем и справляющим нужду под неусыпным взором таких же заблудших доходяг.

– Куда мы идем?

Замухрышка чувствовала уколы совести. Как она может так малодушничать. Тем более при напыщенной девке из невест. Но она уже физически ощущала отвращение к тому, что вот-вот должно произойти. Она не имела ни малейшего понятия, что это, но ноги, руки и голова отчаянно сопротивлялись.

Она впилась большим и указательным пальцами правой руки в мышцу между теми же пальцами левой.

Болевое ощущение остановило поток мыслей, и она смогла слышать собственный голос, управлять движениями и мыслями. Она стиснула мизинец. Я знаю это чувство

– Ты чего там бубнишь? – раздался голос Лилии.

А следом выплыло белесое пятно ее лица.

– Сейчас всё пропустим.

Это тревога. Пустая тревога, я знаю

Лилия сошла с дорожки и устремилась вниз, шурша ветками и низкорослой травой. На мгновение светлое пятно исчезло из вида.

Но тут же появилось снова, обратившись белесым пауком. Это карабкалась по склону оврага Лилия.

Оно всегда проходит, я знаю

Спина Лилии мелькала на небольшом отдалении. Они вошли в перелесок, отделивший жилую часть приюта от главного чертога. Невеста раз за разом то выныривала из-за деревьев, чтобы подбодрить приотставшую подругу. То снова исчезала, да так, что Замухрышка невольно думала, уж не глупая ли это шутка – затащить ее в лес и бросить.