Гальт

Дорога поворачивала следом за изгибом горы. И увлекала обозников за собой.

Что же им выпадет – кров или гибель? И чем ближе они подходили к разгадке, тем больше зацепок им полагалось.

К металлическому стуку примешались металлические голоса. По головам спереди назад прошелся начатый за поворотом разговор. Никто ничего не понял, но все подхватили слова и навострили уши.

Цепь провисла. А вездесущие охранники даже не обратили на это внимания. Они все куда-то запропастились. Зато быстрыми шагами поднимался из хвоста колонны Хозяин.

Ряд голов повернулся к нему и тут же отпрянул, переводя взгляд по цепочке вперед.

Как по сигналу, навстречу показалась парочка охранников. Первым шел тот самый, с самодельной кобурой. Его сопровождал парнишка, ровесник девушки. Он держался со старшими на равных. Но при каждом шаге по жопе его шлепала полуметровая заточка – нечто среднее между тесаком и мачете.

Поравнявшись с начальником, он первый зачастил, так что даже слов не разобрать. А Хозяин и не разбирал.

Выслушав доклад, он вдруг повернулся на девушку. Почувствовал её взгляд, что ли.

Она сразу смекнула, что будет. И когда он двинулся к ней, не удивилась. Только чуть отпрянула, когда наклонился. Упёр ногу и положил локти на колено. Чуть-чуть – и мысок встанет на ее вытянутой перед собой ноге.

– Пойдешь со мной.

Он откинул руку назад и отточенным движением снял с пояса связку ключей, блеснувших на солнце.

Чтобы только не почувствовать снова ту боль, она уже протягивала к нему запястья.

Утробный щелчок внутри механизма, и две стальные челюсти распахнулись, выпуская добычу Хозяина.

Почувствовав свободу, девушка помассировала накрученное на руках тряпье. Хозяин сделал еще одно неуловимое движение и продемонстрировал ей наручники.

Изящные вещицы – почти браслеты с руки городской модницы. Пахнущие оружейным маслом и начищенным металлом.

– Справишься без них? – спросил он.

Она бы и рада вздернуть подбородок. Но вместо этого жалобно взглянула на патлатого здоровяка. И кивнула.

Все вместе пошли вперёд.

Сначала Хозяин и Кобура. Потом пыхтел и мешался под ногами Молокосос. Последней тащилась девушка.

Кобура докладывал:

– Один из передового. Остальных никого нет.

За поворотом оказалось поживее.

Цепных прижали к горе и не выпускали. Те и не лезли. Отупевшие от боли и усталости, привалились к камню и дремали.