Ореол

А уж как человеку не хочется отдавать власть и даже думать об этом…

Я пожал плечами и глотнув настойки, бросил:

– Он, похоже, забыл, что смерть караулит каждого из нас.

На лестнице послышались шаги.

– Ну вот и наше чудо пробудилось, – громко произнёс Марьянчик и уставился в сторону лестницы. В его тоне была издёвка, но при этом я заметил некоторую теплоту, исходящую от Марьянчика, когда речь зашла о Венедикте. К нашему общему удивлению, на лестнице появился другой персонаж. По всей видимости, это был четвёртый гость.

Это был молодой бледный парень с миловидными чертами лица и густыми, но коротко стриженными волосами. Его бледность была настоящей, с зеленоватым оттенком, а не белёсая, как у Венедикта. Вот его бы я точно назвал чудом только за то, как он разоделся: на нём был очень длинный пиджак из бежевой ткани, сплошь покрытый рисунками цветов, вышитых золотой нитью. Штаны были того же цвета и тоже в узорах. А на ногах красовались золотистые тапки с загнутыми носами.

– Да у нас тут Махараджа! – проронил я и посмотрел на своего собеседника.

– Это что-то новенькое. Раньше обычно в тряпку заматывался,

– проскрипел Марьянчик, потирая гладко выбритый подбородок. Его всё ещё похмельное лицо выражало растерянность и недовольство одновременно.

Обладатель броского наряда подошёл к столу и посмотрев поочерёдно нам с Марьянчиком в глаза, поклонился. Я ответил кивком, а вот Марьянчик скривил лицо и недовольно процедил:

– Чего это мы так вырядились, ваше высочество?

Гость сначала представился и лишь потом ответил на вопрос:

– Моё русское имя – Евгений.

Сегодня важный день. Я увидел, что наша вселенная перешла на новый уровень бытия. Несколько дней я медитировал на эту тему и буквально полчаса назад узрел, как переродилась наша вселенная.

– Уа-ха-ха! – раскатисто заржал Марьянчик, стуча ладонью по столу. Я подождал, пока он угомонится и тоже представился. Гость в ответ кивнул, но руки, как я и ожидал, мне не подал.

– Так, значит, вселенная переродилась у нас. Я же тебе говорил, что он тот ещё кадр, – не унимался Марьянчик. Я указал Евгению на свободный стул рядом, но тот покачал головой и остался там, где стоял. Посмотрев на Марьянчика, он продолжил нас просвещать:

– Да, пока что это неочевидно. Изменения слишком тонки, чтобы обычный человек их заметил. Точнее, они так колоссальны, что человек их не может охватить своим умом. Такое вот странное противоречие.