Куджо

До замужества Донна работала библиотекарем в школьной системе Уэстчестера, и у нее был свой собственный личный кошмар, связанный с этой работой. Когда дети слишком шумели, ей приходилось их урезонивать и говорить – очень строгим и громким голосом, – чтобы они немедленно замолчали. Обычно с третьего раза они понимали и слушались – по крайней мере, шумели уже не так сильно, как прежде, – но что, если бы они не послушались? Вот где был настоящий кошмар. Что, если бы дети ее не послушались? И что тогда делать? Ее пугал этот вопрос.

Ее пугало, что такой вопрос вообще может возникнуть – даже наедине со своими мыслями под покровом ночи. Она боялась повышать голос и прибегала к этому средству лишь в крайних случаях. Потому что за этой границей кончается цивилизованный мир. За этой границей асфальтовое шоссе превращается в грязную грунтовку. Если тебя не слушают, когда ты говоришь громким голосом, остается только кричать.

И теперь этот кошмар вернулся. Если Стив не уйдет, если он вновь попытается к ней прикоснуться, она наверняка закричит.

И что дальше?

– Уходи, – тихо проговорила она. – Пожалуйста. Между нами все кончено.

– А если я все-таки не уйду? Если я изнасилую тебя прямо здесь, на полу, в этой чертовой луже молока?

Она взглянула на него сквозь пряди упавших на глаза волос. Ее бледность еще не прошла, и глаза казались невероятно огромными на белом лице.

– Тогда готовься к тому, что я буду сопротивляться. И если у меня будет возможность оторвать тебе яйца или выцарапать глаза, я ею воспользуюсь.

Его лицо стало жестким и замкнутым, но ей показалось, что в его взгляде промелькнула некоторая неуверенность. Он знал, какая она проворная. Знал, что она в неплохой форме. Да, он обыгрывал ее в теннис, но она заставляла его попотеть. Вряд ли что-то грозит его яйцам или глазам, но расцарапать ему лицо она очень даже способна. Вопрос в том, как далеко он намерен зайти. Донна ощутила какой-то густой скверный запах, словно в кухне повеяло дикими джунглями, и с ужасом поняла, что этот запах исходит от них со Стивом.

Смесь ее страха и его злости.

– Комод отвезу обратно в мастерскую, – сказал Стив. – Почему бы тебе не прислать за ним своего распрекрасного муженька, Донна? У нас с ним есть о чем поговорить. Кто чего ободрал, кто кого отодрал.

С тем он и ушел, хлопнув дверью так сильно, что стекло зазвенело и чуть не разбилось.