Дефективная

Мари пустилась бы бежать, но цепкие пальцы взрослых и более сильных людей крепко держали за руки. Да и куда бежать-то? Её поволокли в дом, потом по лестнице в подвал.

Через пару минут у Мари отобрали пальто и впихнули в карцер. Эту клетку и помещением-то назвать нельзя, узкое, низкое и тёмное. В нём можно только сидеть на корточках или сложив ноги на манер восточных мужчин. Стены обиты чем-то мягким. Захочешь, даже голову не расшибёшь. В двери зияло несколько маленьких дырок для поступления воздуха и проникновения лучиков света.

«Заботливые, уроды», – злобно подумала Мари, садясь как можно удобнее. Ей с маленьким ростом оказалось проще. Она смогла нормально сесть, облокотившись о стену, правда, ноги вытянуть до конца не получилось.

Пару раз её выводили в туалет, потом на обед. В качестве наказания за попытку побега оставили без ужина. А вечером пришла воспитатель и повела в душевую. Йоркс силой затащила Мари в кабину, сама отскребла мочалкой и побрила в паху, после высушила волосы и натянула халат.

И снова подвал. Мари завели в комнату. Она сопротивлялась, плакала. От слёз переходила к угрозам, что как только выйдет отсюда, сразу заявит в полицию. Её никто слушать не стал. Появившийся будто из ниоткуда директор только засмеялся, говоря, что он получил за девственность Мари два миллиона.

Гезал пребывала в шоке, какой дурак захотел заплатить за неё такие огромные деньжищи? Стало понятно, что никто над ней не сжалится. Докуро и его приспешники не захотят терять такое богатство.

Мари сопротивлялась уже на инстинктах. Только воспитательница при помощи директора всё равно стянула с неё халат и повалила на кровать. Руки прикрепили наручниками к цепи на стене и оставили ждать.

Мари всхлипнула и затряслась не только от страха, но и от прохлады. Помещение закружилось перед глазами, паника накатила удушливой волной.

– Ждёшь меня, моя милая? – в комнату зашёл мужчина и закрыл дверь на задвижку.

Мари увидела маску кота и в ужасе забилась в путах, цепь жалобно зазвенела, а браслеты больно впились в запястья

– Тебе холодно, моя девственная малышка? Сейчас дядя Кот тебя согреет.

– Не надо, пожалуйста. Не делайте этого, я не хочу. Прошу вас, я не хочу, – заскулила Мари жалобно, орошая слезами щёки.

Всё бесполезно, мужчина только улыбался, аккуратно складывая снятую одежду на стуле.