Мерцание зеркал старинных. Подчинившись воле провидения

– Хозяюшка, – я обратилась к женщине, – молочка с хлебушком дайте, пожалуйста.

Она живо налила. Я ела хлеб и пила молоко, и мне было необыкновенно хорошо среди этих честных простых людей, которые не лебезили передо мной.

Я смотрела в окно, когда там вдруг показалась голова маленькой девочки с конопушками на рожице. Держась за наличник, она с любопытством разглядывала меня и пищала:

– Ой, гляньте, гляньте, барыня, живая барыня, да кака красавица! – и тут же исчезла.

Я посмотрела в окошко.

На снегу барахталась, видимо, сорвавшись с окна, маленькая девочка лет пяти, в тулупчике, подвязанном кушаком, укутанная теплым пуховым платком, из которого торчала забавная веснушчатая рожица. «Удивительно, – отметила я, – зимой веснушки». Рассмеявшись, я помахала ей рукой.

– Стой, маленькая, я сейчас выйду. Я побежала к саквояжу, нашла флакон французских духов, выскочила на улицу и крикнула:

– На, держи! Это тебе, милая, от «барыни», понюхай, как вкусно пахнет.

Она схватила флакон и начала жадно нюхать. Я забежала в дом и снова прильнула к окну. Девочка махала мне ручкой и кричала:

– Спасибо, спасибо, барыня, век вас не забуду, буду знать теперича, как барыни пахнут! – и побежала дальше, хвастаться подружкам.

От этого мне еще теплее стало.

– Анька, смотри, как тут хорошо, может, побудем еще немножко?

– Ну уж нет, барышня, надо ехать. Чего людей стеснять?

– Да, Анюта, ты права, давай собираться.

Я достала из большой дорожной сумки отрез на платье и шелковый платок, приготовленные в подарок родичам Федора. Подойдя к хозяйке, протянула ей:

– Маруся, примите от меня, это вам и дочке вашей.

Женщина смутилась.

– Барышня, мы ж не за корысть, а от чистого сердца…

– И я от чистого сердца. Кабы не вы, замерзли бы мы в ночи.

Маруся поблагодарила, шмыгнула носом и прижала подарки к груди.

– Спасибо, барышня, век такой красоты не видывали, – и, перекрестив меня, добавила, – ступайте с Богом, доброго вам пути.

Мы оделись. Стоя на пороге, я обернулась к хозяевам и, неожиданно для самой себя, поклонилась в пояс по русскому обычаю и задержалась в этом поклоне.

– Милые мои, дорогие, спасибо вам за всё, никогда я вас не забуду.

И с этими словами вышла. Анька шла за мной и бубнила:

– Ну точно, барышня тронулась! Ой, чтой-то нас впереди ждет, ой, барышня полоумная.