Милонга в октябре. Избранные романы и новеллы

 – Пани Ивинская, это… Это есть нечто… Уникум! – ошеломленно повторял он.

– Здесь не хватает еще двух скрипок, пан Карел, и нужно записать в середине: una сorda.[4 - Музыкальный термин, обозначающий усиление…] А я устала и не смогу повторить Вам то, что только что сыграла! – с отчаянием проговорила девушка, силясь улыбнуться.

– Я записал, дитя! – пан Януш осторожно приблизился к Наташе и погладил ее по голове. – Не бойся, мы все услышим. Но скажи нам, как ты можешь это?! – Пан Януш развел руками.

– Не знаю.

Я просто это слышу. Уже так поздно. Я, наверное, встревожила всех Ваших соседей. Жаль, что нельзя было задвинуть педаль.

– Задвинуть! Хм! И что это будет за звук?! – вмешался в разговор пан Карел. – Еще не ночь, пусть музыка живет!!

– Особенно, такая, как эта! – Внезапно раздался в дверях голос Лили. Она стояла на пороге, боясь войти и нарушить еще не уснувшее до конца очарование мелодии – Натка, что ты опять играла?

– Мой сон. Только в звуке. Я не знаю, удалось ли передать падение с высоты и мое желание покоя.

И потом еще – пульс цветка. Такой сильный, горячий.

– Наверное, он был красного цвета? Красный – всегда горячий.

– Не знаю. Наверное, да, это и есть ощущение красного – тепло, пульс. – Наташа тихонько постукивала кончиком туфли по паркету, словно отбивая ритм.

– Это – соната? Твоя музыка? – продолжала тихо расспрашивать удивленная Лиля.

– Нет, скорее, этюд.– Наташа вскинула голову, опять дунула на непослушную прядь волос. Детский и легкий этот жест был ее устойчивой привычкой, ее тенью, ее образом, а, быть может, и ее сутью, выраженной внешне.

 – Пан Януш, у Лили есть бумага. И там еще ноты пьесы, которую я играла в магазине… А пастушка цела? – внезапно вспомнила она.

– Вот. Все здесь. – Лиля осторожно щелкнула футляром кларнета и поставила на рояль розово – белое великолепие Севра, положив рядом несколько смятых листков, торопливо исписанных нотными знаками

– Что это? – Изумленно уставился на бумагу знаменитый дирижер, машинально читая партитуру, как книжную страницу или бросившийся в глаза газетный заголовок – Это есть музыка для старого клавесина? Моцарт? Глюк?

– Это менуэт мадам Помпадур.

Я его сыграла в магазине. Там есть старый клавесин. Мне за игру подарили пастушку. Так было приятно. Пани продавщица даже вспомнила Харви Клайберна. Но это – из вежливости. Я ошиблась в арпеджио и нужно несколько раз дать флейту во вступлении, тогда станет полно, правильно, как здесь говорят, «красно».