Витрувианский человек и Вероника. Литературная миниатюра

Её также поразило ещё несколько бытовых нюансов; но выбирать женщине не приходилось, и она вынужденно смирилась со сложившимися обстоятельствами, теша себя надеждой, что обстоятельства эти носят временный характер и что в любую минуту может произойти магическое возвращение в её реальность. А пока она даже решила по максимуму воспользоваться своим необычным положением и впитывать каждый звук, каждое слово и вообще всё – зримое и незримое.

Не успела она немного успокоиться, как во дворе появился Адриано и огласил приезд герцога, который выразил желание лично взглянуть на новенькую в канун столь значимого театрального действа.

– Следуй за мной, – повелительно сказал Адриано и указал рукой на другую дверь, которая, очевидно, вела в помещение правителя.

Дрожащая Вероника послушно последовала за ним. «В конце концов, что это, первое в моей жизни собеседование по поводу новой работы?» – пыталась она поднять свой дух, шутя про себя.

Адриано поднялся по лестнице на второй этаж, где и размещалось семейство князя во время пребывания в Палаццо, и они шли какое-то время по длинной анфиладе.

Дверные проёмы залов и комнат были расположены на одной оси, что создавало сквозную зрительную перспективу. Для усиления оптического обмана в конце анфилады размещалась картина с безбрежным морем и линией горизонта, что усиливало эффект бесконечности, и казалось: вот ещё один шаг – и идущий нырнёт в волны! Именно в конце анфилады и находился студиоло, или, иными словами, кабинет герцога.

Войдя, они обнаружили там одного из придворных, который любезно попросил их подождать герцога. Таким образом, у Вероники появилось время разглядеть кабинет.

Студиоло не отличался большим размером, но тут же поразил Веронику-дизайнера своим безупречным аристократизмом и изысканностью. Стены студиоло были украшены циклом живописных полотен с изображением муз. Их фигуры, изящные и грациозные, выполненные в лучших традициях античного искусства, в соответствии с модными течениями той эпохи, радовали глаз и возрождали античный дух.

«Поистине, великолепие! Другого и слова не подберёшь!» – восхитилась Вероника вслух.

Но более всего её потряс шикарный гобелен, висящий на стене за дубовым инкрустированным столом Эрколе. В ту пору в итальянских княжествах распространилась особая мода на нидерландские гобелены, и каждый Синьоре[4 - Синьоре – правитель, господин.] жаждал их приобрести.