Он тебя не любит (?)

Хорошо догадался поднять голову и, хоть видно было как сквозь мутное стекло, углядел на тумбочке бутылку с водой.

Промелькнула странная ассоциация, связанная с этой бутылкой. Перед глазами Макара встал кадр – здесь, в его комнате, та пигалица, что везде таскала свой фотоаппарат, Аленкина сестра, протягивает ему бутылку воды.

Встал не только кадр, тело отреагировало соответственно. Похоже, вчерашние «салюты» на реке, из-за которых он, собственно, и прикрылся футболкой, были не случайной реакцией на смущение и покрасневшие щеки девчонки.

Он в принципе на нее так реагировал. Почему? А хер его знает почему. Вспомнить бы еще как ее зовут…

Телу по-прежнему было жарко, и Макар догадался, наконец, что это солнце. Оно уже поднялось высоко и шмалило теперь прямо в спину. Да уж, набрался он вчера не слабо.

Рус, конечно, сволочь, но не стоило так демонстрировать свою уязвимость. Алена будет его, Макара, он был уверен. И самое последнее, что нужно было делать в этой ситуации, – надираться с теперь уже точно бывшим другом.

Хорошо хоть в постель никого тащить не надумал, было бы тогда совсем стремно…

«Это еще что за …?»

Макар остолбенело разглядывал бурые пятна и разводы на измятой, будто ее жевали, простыне. Ясно, что кровь. Он что, подрался с Русланом?

Поднес к глазам руку, пытаясь сфокусировать на ней расплывающийся взгляд. О, получилось! Рука целая. Ощупал лицо, нигде не саднит, значит, по роже тоже не прилетало. А потом глянул вниз. Твою ж мать…

Вскочил было, но комната дала существенный крен, и он рухнул обратно на кровать.

Дотянулся до воды и жадно припал к бутылке.

«Это же не она, это же не сестра Алены. Она мне просто приснилась!»

И тут скотская память как нарочно принялась разворачивать перед ним то одну раскадровку, то другую. И главное, не по порядку, а выборочно, как в рекламном трейлере блокбастера – короткие вспышки перемежались глухими провалами.

Но и этого хватило, чтобы тело восстало против Макара с новой силой, ему и того, что он вспомнил, с головой…

Какая нежная кожа у нее на шее, и ниже к плечам, и в ложбинке… Он не то что вспомнил ее запах – тонкий, легкий, девичий – а, скорее, свои ощущения, которые тут же отозвались внизу болезненным спазмом.

Надо подняться и добраться до душа, смыть так некстати накатившее возбуждение, а потом пойти и отыскать эту… как ее… Имя там еще такое же, как и она, нежное… Девочка… Эвочка!

Мак уперся в стенку и выругался. Он бы и лбом ударился, если бы это помогло.