Два полцарства

Я в страхе округлила глаза и отступила, соображая, что еще сказать или спросить. Интуитивно мне казалось, что я выбрала верную стратегию – надо обозначить себя человеком, личностью, независимо от того, какая у меня фамилия. Придушить или выкинуть в окно намного легче незнакомку, чем человека, с которым о чем-то болтал. Потому надо говорить – можно показаться и дурой, и запуганной девчонкой, и хамкой, и невинной овечкой, лишь бы в его глазах я превратилась в человека, а не обезличенную «сучку».

– Егор, я действительно не знаю о его делишках! И мне сложно принять текущую ситуацию.

Но я буду благодарна… за ужин. Есть очень хочется… хотя я так перепугалась, что только сейчас это осознала!

Он улыбнулся еще шире. Вроде бы я все делала правильно, раз он улыбается и продолжает слушать. Но зачем он наступает на меня? Я пятилась, не в силах совладать с паникой. Широкоплечий, огромный, он подавлял уже только этим. А потом и ухватил меня за талию, удерживая и не позволяя отступать дальше. Ощутила слабый запах алкоголя и испугалась еще сильнее.

Может, он и не сильно пьян, но будто бы уже обозначил свои намерения, прижимая меня к стенке.

Я храбрилась из последних сил:

– Егор, отпусти, пожалуйста, ты делаешь мне больно.

Рассмеялся – глубоко, искренне. Я уже несколько раз слышала его смех, Егор умеет смеяться бархатно. Жаль, что его веселье всегда возникает в таких ситуациях, в которых ни один нормальный человек даже улыбаться не сможет.

– Больно ей, только гляньте, – он наклонился и укусил меня в плечо через ткань.

Не сильно, но я вскрикнула. Снова посмотрел в глаза: – Больно? Да что ты говоришь. Я тебя сейчас сам выебу во все дыры, потом своим парням отдам – пусть хоть до утра долбят, лишь бы не померла. А утром спрошу снова – вот сейчас тебе было больно или так себе, терпимо?

Я сжалась и нервно затряслась. Говорить надо, что угодно говорить – отвлечь от этих мыслей, переключить. Но у меня будто голос пропал от страха, а в мыслях ни одной осознанной фразы не появлялось.

Его руки уже скользили по гладкой ткани, сжимали плечи, возвращались на талию. И тихий смех – он вообще производил на меня парализующий эффект.

– Испугалась? Да пошутил я. Пока пошутил. Твой папаша и покажет, что с тобой делать дальше. А то и эта угроза фигней покажется, ребята тоже стресс испытали – заслужили хоть какой-то компенсации, если Камелин сольется. Но отвлечься ты мне поможешь, раз уж все равно тут по случаю оказалась.