Дом, в котором нет никаких подвалов

Мы как безногие, и нам нужно долго и трудно учиться ходить на костылях. Это не то, что нужно детям. Он не знает, что появился на свет в результате инцеста. Он счастливо живет в приемной семье, которая наверняка его любит. Отпусти его, Ланс.

Ему не становилось лучше, он тяжело, раскатисто дышал, как вулкан, под пепельной шапкой которого дремлет кипящая лава. Она подошла к нему и положила руку ему на плечо. Он поднял глаза на нее и спросил тихо:

– Чьи глаза у него, Летти?

– Не нужно. Не думай об этом.

– Твои глаза? Я хотел бы, чтобы у него были твои глаза.

– Пожалуйста, Ланс. Отпусти его.

Он замолчал, а Летти вспоминала мысль, которая, как проклятье, нависла над ней, когда ей принесли вымытого, красного, сморщенного ребенка.

Она подумала тогда, что он похож на Теваса.

Глава 4

Ланс спросил у сестры, не нужны ли на почте грузчики. Летти обещала узнать, и действительно пришла к заведующей отделением – вернее, к ее двери. Некоторое время она стояла в узком коридоре, разглядывая ручку – латунную, всю в разводах от пальцев.

Ей представлялось, как они с Лансом, выпив кофе, едут на велосипедах на работу. Как они вместе ходят на ланч, молчат за едой – потому что слишком хорошо понимают друг друга. Как он заходит к ней в перерыве, а другие почтальонши подтрунивают над ним: потому что он молод, и у него – несмотря ни на что – светлая улыбка. Когда он уходит, обласканный и слегка смущенный женским вниманием, не пообщавшись толком с ней, то девушки начинают расспрашивать ее о нем. В отделе вечно находится одно или два разбитых сердца, а Ланс так добр и внимателен даже к чужим людям… В нем видно за версту рыцарское отношение к женщинам, что среди людей этого круга встречается нечасто.

А потом они узнают, за что он провёл семь лет в тюрьме.

Потому что этого не утаить.

Летти погладила латунную ручку, пытаясь стереть следы. Вечером сказала Лансу, что вакансий пока нет – но возможно будут, надо проверить через пару недель.

Он поверил. Она обещала себе, что рано или поздно, если он ничего не найдёт, то она приведёт его на почту. Ей было стыдно, но хотелось жизни, отдельной от него. Ей претило лгать – она прежде никогда ему не лгала.

Но ей было страшно представлять, как он аккуратно раскладывает им еду с собой и прячет в свой рюкзак. Как ждёт ее у дверей почты.

Ей казалось, что просто нечем будет дышать.

В дверь постучали.