Парижская трагедия. Роман-аллюзия

Что-то в груди горбуна рухнуло вниз. Перед ним за прутьями клетки лежала она. Бледная, как мраморная статуя, в крови, которая разбегалась прочь от прекрасного ангела в грязном окровавленном платье. Не соображая, что он делает, Квазимодо рванул к клетке и своими огромными сильными руками разжал прутья решетки. Он пролез внутрь и, поскользнувшись в луже крови, упал, запачкав свои руки, лицо и одежду в липкой бордовой плазме. Кое-как, поднявшись на ноги, обезумевший горбун добрался до тела и вновь рухнул на колени. Он приподнял своего ангела и со всей жгучей болью прижал его к своей груди.

Слезы градом хлынули по щекам Квазимодо.

– Нет, Джульетта. Нет. Только не это. Ты не умрешь. Джульетта, нет. Умоляю, Боже, не забирай ее у меня! Не забирай! – все тело уродца содрогалось, и он отказывался верить в происходящее.

Глаза Джульетты закатились, а губы так и застыли в легкой улыбке. В этот момент у входа в темницу показался Фролло. Он хмурил брови, еще не понимая, что произошло. Ученый вошел в комнату и приблизился к клетке.

И тут к нему пришло четкое осознание случившегося. Его каменное и хмурое лицо ожило – глаза широко распахнулись, а зрачки расширились. Кровь прилила к вискам и начала бешено пульсировать. Волна страха и отчаяния, так слабо знакомая ему, окатила все его нутро.

– Но как? Почему? Что произошло? – ноги ученого подкосились, но он успел опереться на стену.

Фролло словно в трансе двигался вдоль каменной стены, пока все тело Джульетты не попало в его поле зрения, и тогда низкий стон вырвался из его груди, но он пресек его, зажав рот ладонью.

На левом запястье девушки зияла кровавая резаная рана, а все вокруг было залито кровью. Небольшой осколок стекла угрожающе блестел в кровавой луже, рядом с телом.

– Она убила себя, – ученый не мог поверить в это, а тем более понять. – Но зачем? Все это было для того, чтобы защитить ее. Спасти. – Словно загипнотизированный, Фролло сполз по стене на пол. Глядя перед собой, он пытался разобраться, почему она это сделала, но не находил ни одного логичного объяснения.

Квазимодо продолжал качать тело девушки, прижимая его к груди, и постоянно повторял ее имя «Джульетта», будто надеясь разбудить.

Мысли Фролло метались из стороны в сторону, не находя покоя.

– Где я ошибся? Что сделал не так? Я думал она в безопасности здесь… – и вдруг его память вернулась к самому началу, и он вспомнил то, что ему сказал его пациент, Ромео. – Ангел раненый в крыло… не уследил отец… не пощадил и дух… Невероятно.