Ветер. Часть первая. Париж

Заколдованная бешень-травой ночь, жаркая, липкая, стонущая, теперь постоянно жила с Катей. И вместе с той ночью к ней пришло что-то новое. Чувство притупленного стыда и азарта, как у карманной воровки, впервые заполучившей чужое и желанное. И ещё – всезатмевающая любовь, от которой она уже не страдала, а наслаждалась как чем-то своим, естественным. Так любуются отражением в зеркале повзрослевшие девочки, тайно радуясь своему превращению и восхищаясь мягкой выпуклостью линий тела, ранее плоского и угловатого.

Перемены

Будни на ферме шли своим чередом. Степанида хлопотала по хозяйству, стараясь ухватить короткое сибирское лето за горячий солнечный бок и прислонить к нему овощные грядки. С утра, насыпав зерна радостным глупым курам, баба Стёпа бежала в огород. Маленькая, круглая, она всё успевала, бурно радуясь приезду внучек. Катя со Светой бывали на ферме каждые выходные, помогали бабушке и наслаждались её стряпнёй. Света, окончив курсы, работала в элитном баре. Общительная и весёлая, она быстро обзавелась нужными связями и частенько радовала близких гастрономическими деликатесами: французскими сырами, десертами, заморскими фруктами – редкими в сибирской глубинке.

– Ты, Катька, поправилась на бабкиных-то разносолах. Я тебе, пожалуй, свои юбки отдам, – засмеялась Светка, глядя на налившуюся грудь и раздавшиеся бёдра сестры.

– А я вижу – с лица что-то сошла, вид замученный, – заметила Вера, Светкина мать. – Выпускные экзамены на днях. Не заболела ли?

В Усолье Света снимала комнату в частном доме.

Простая обстановка: кровать, сервант, да стол со стульями. Стены украшены фотокопиями шедевров по мифическим сюжетам. Венеры и Дианы, праздно белевшие наготой, манящими формами напоминали саму Светку, хозяйку картин.

Лучистое утро пахло смолой елей и цветами шиповника. Света радостно встретила сестру на пороге и провела её на кухню завтракать. На столе, покрытым цветной скатертью, фарфорово блестели блюда, щедро наполненные гладкими ломтиками сёмги, копчёным мясом и сервелатом.

Молодая картошка, блестя тонкой кожурой, ароматно дымилась разомлевшим укропом.

– Я поговорить пришла, – Катин голос срывался. Она взглянула на гастрономическое изобилие стола, и в горле у неё запершило от лёгкой тошноты – Не знаю, как и сказать. Беременная я.

Встряхнув русыми кудрями, Светка в недоумении уставилась на сестру, затараторив:

– Ты? Как? От кого? Что ж молчала до сих пор?! Неужто солдатик..