Ключ от стального сердца

Не надо мне никуда! Видал я твоих специалистов!

Мысленно я, конечно, выразился пожестче.

– Не груби! Если не доверяешь традиционной медицине, пойдем к знающим людям. Есть прекрасные парапсихологи, работающие с подсознанием. У меня связи, я ерунду какую-нибудь не предложу!

– Мам, это все джетлаг*. Успокойся. Иди спать.

(*– синдром смены часового пояса)

– Я теперь не смогу заснуть. Придется накачаться кофе. И какого черта, Макс, ты запираешь дверь? Что тебе скрывать от собственной матери? Просто типичный подростковый максимализм.

Мать ушла на кухню, шаркая ногами в комнатных тапочках.

Я сжал голову руками. Неужели все сначала? Эй, алё! Вселенная, ты решила, что мне мало? Я и так не могу нырять – теперь мне еще вернуться на два года назад?

Март. Мне срочно нужен Димон.

Мать упрыгала куда-то, то ли по делам, то ли по подружкам, которых она еще не удостоила великой чести подробного рассказа о своей нереально крутой жизни на Тае. Я принял душ, уселся напротив ноута и приготовил себе кружку кофе.

Марченко обещал позвонить по видеосвязи, как только поможет тете Вике с вареньем. В ожидании звонка я принялся с отвращением осматривать кухню. Я и забыл, как мерзостно-минималистично в нашей Мергелевской квартире. Белые стены, какие-то абстракции в рамках расставлены вдоль стен прямо на полу (Не спорь, Макс, это современный тренд, ты ничего не понимаешь в стиле), отсутствие… ну, не знаю… хотя бы каких-то элементарных меморабилий*.

(* – памятная вещь).

Раньше у бабушки (там, где сейчас косой белый стеллаж, на который и книгу-то поставить невозможно) была полка с вазочками и фарфоровыми статуэтками.

Каждую неделю мы с бабушкой «купали» фарфор в железном ведерке, очищая его от вездесущей цементной пыли, протирали и ставили на место.

Бабушка хвалила меня за то, что я выучил, как расставлять фигурки по своим местам: девочка с барашком – рядом с гордым глухарем, мальчик на коньках – за длинноногим жеребенком. Я был очень горд. Знал каждую статуэтку в лицо.

Особенно мне нравились сцены из охотничьей жизни: охотники и их собачки. Гончие то они шли по следу, то держали в зубах уток или кроликов. У каждой было имя. Мама все продала через приложение на ай-фоне. Еще удивлялась, что нашлись люди, которым нравится подобная безвкусица.

Ноут ожил. Март, потный, всклокоченный, тяжело дышал:

– Ну и жара! А потом – бац! Резкое похолодание!

– И как всегда норд-ост, – я вежливо поддержал вступительную беседу.