Ключ от стального сердца

Кстати, если вы видите на пляже отдыхающих с бамбуковыми ковриками, эко-шезлонгами из скандинавской сосны и самонадувающимися матрасами, знайте, это – приезжие. Местные ходят на пляж с покрывалами, передающимися из поколения в поколение (доблестно ознаменованные мазутными пятнами от ежегодных розливов нефти, словно стволы деревьев годовыми кругами), вареными яйцами и замороженными бутылками с компотом. Если, конечно, ходят. Многие за лето так на море и не выбираются. И мы с Вероникой наверняка попали бы в их число, если бы не Марина Эльдаровна.

Я наплавалась и нанырялась до головокружения. Лежала на покрывале и чувствовала, как меня продолжает качать. Из носа и ушей вытекала морская вода.

Давно не ныряла. Вспомнила, как это классно. В голове всплыло прошлое лето – я еще успела месяц отходить на плаванье, мы как раз должны были перейти к серьезным тренировкам, но потом жизнь поставила условие: или я бросаю все хобби и начинаю серьезно готовиться к ЕГЭ, или пролетаю с бюджетом.

Да и платить за мои увлечения стало особо нечем, все откладывалось на последний год и на репетиторов. Я и до этого готовилась, но все же надеялась урвать отдыха у лета. Не вышло. И сейчас, когда вернусь домой, снова вгрызусь в гранит наук. Отдыхать буду потом – когда поступлю в ЮМУ. Мысль об этом мотивировала… но не очень.

– О, кстати чуть не забыла! Новость на сотку! А кого я ви-и-идела? Угадай! – Вероника сонно зевнула и приподнялась на локтях.

– Не буду угадывать, лень.

Колись, – равнодушно сказала я.

Меня еще качало на волнах, а перед глазами колыхались водоросли. Внутри слегка свербело – я потеряла дыхание, разучилась держать позицию под водой, тренер именно об этом предупреждал.

– Я видела Димку Марченко. Он здесь, на базе. Обещал найти нас на пляже.

– Винни-Пуха? – вялость как ветром сдуло. – Его что, ОДНОГО сюда отпустили? Он, часом, не осиротел?

– Ага, одного, конечно, – Вероника фыркнула. – С родаками он. Под присмотром маман, бабан и тетки.

Они тут всей семьей отдыхают.

– Димка! – обрадовалась я.

Тут надо сделать кое-какие пояснения. В списке моих претензий к «Успеху» Дима Марченко всегда стоял на первом месте. На втором был уход во вражеский лагерь любимой учительницы по литературе, но перевод Димки дался мне больнее.

Он ушел в «Успех» в начале девятого, когда наша дружба была в самом разгаре. Как обычно, вялые протесты Димки услышаны не были.