Отдай мне дочь

«Я не могу пустить все на самотек!» – решила Милана и, позвонив начальнице, сослалась на плохое самочувствие. Она действовала спонтанно, отключив разум и слушая только сердце. Неважно, что ее могут лишить премии или уволить. Это все мелочи, маленькие неприятности. Гораздо хуже то, что еще один ребенок может оказаться никому не нужным, брошенным, преданным, лишиться веры в людей и не перенести жестокий удар от человека, которого искренне любит!

Она бежала изо всех сил, задыхаясь, глотая слезы. Ирку и Аню увидела, когда они уже садились в салон такси.

К счастью, рядом стояло еще одно, пустое. Упросив водителя следовать за нужной машиной, Милана все-таки успела. Умудрилась проскочить внутрь здания. Попыталась их разыскать.

– Мамочка, ты точно вернешься? – донеслось из-за двери одной из комнат. Сердце екнуло, остановилось. Она прислонилась к стене, не находя в себе решимости толкнуть дверь и встретиться с ними лицом к лицу.

Ира раздраженно бросила:

– Аня, теперь это твой новый дом.

Ты будешь жить здесь. Мамочка не придет!

Она выскочила из комнаты, не заметив Милану. Девочка бросилась следом за ней, пыталась ухватить, плакала, умоляла не оставлять ее здесь, но Ира оставалась непреклонной.

– Пойми, так будет лучше! – отчеканила она твердо и, не оборачиваясь, вышла на улицу, а Анечку схватила какая-то женщина.

– Пойдем, пойдем, – бормотала она, но малышка вырывалась, смотрела на дверь широко открытыми глазами, в которых блестели слезы.

Наконец заметив Милану, она кинулась к ней.

– Тетя Мила, тетя Мила! Почему мамочка ушла? Скажите, что я буду хорошей!

Она плакала, не в силах сказать еще хоть что-то. Милана прижимала Анечку к себе и дрожащей ладонью гладила по волосам. Женщина смотрела на нее удивленно и подозрительно, но молчала.

– Не плачь, солнышко мое. Я… я буду к тебе приходить…

Это несчастное заплаканное личико еще долго стояло перед глазами, не давая Милане уснуть. Она ходила из комнаты в комнату, из угла в угол, не находя покоя, не зная, как лучше сделать, как помочь Анюте пережить предательство.

Как она там сейчас? Спит ли в новой холодной кроватке или смотрит в окошко и плачет вместе с дождем? Что за мысли бродят в ее маленькой головке? Утешается ли она тем, что Милана будет к ней приходить, что она все-таки нужна кому-то?

Хотелось верить, что девочку эта мысль поддерживает. Но рана, конечно, глубокая, так просто не заживет.