Отдай мне дочь

Милана прикоснулась пальцами к нежной щечке, девочка сощурилась и улыбнулась. Милая моя, ты еще не представляешь, что скоро окажешься в чужом доме, где много брошенных, несчастных детей. Что та, кого ты так любишь и называешь мамочкой оставит тебя погибать в унылых бездушных стенах. Но пока ты ни о чем не подозреваешь… У тебя еще есть один день счастливого детства.

– Принесла колье? – прервала ее мысли Ира.

Милана молча протянула ей бархатную коробочку. Как-то сестра приходила и хвасталась подарком от какого-то поклонника, посекретничали, заболтались, так и забыли о колье.

Она как раз собиралась вернуть его в тот день, когда шли в кафе, но убежала, а потом было не до этого.

– Чай будешь?

– Нет, спасибо. Мне пора.

Ирина пожала плечами и отвернулась. Зашуршала страницами какой-то книги. Ее поглотило что-то более важное, серьезное, чем пустые разговоры с близкими людьми. А в окно забарабанил дождь, прибивая пыль и умывая дороги. Как жаль, что он не может смыть пыль с человеческих душ!

– Завтра в садик? – спросила Милана, уже стоя у двери.

Девочка немного загрустила. Наверное, думала о своем котенке.

– Мама меня в новый садик переводит.

– Да? – удивилась, но потом дошло, о каком садике речь. Значит, так она преподнесла информацию.

– Она сказала, что там лучше и что мне очень понравится.

Выходит, действительно, все случится завтра утром. Завтра утром Аня вступит в суровую взрослую жизнь. Можно навсегда попрощаться с уютными вечерами, проведенными с Ирой и ее доченькой, совместными поездками на дачу, прогулками в лесу, походами в кинотеатр.

Навсегда вычеркнуть этот отрезок жизни, поломать и выкинуть, словно его и не было никогда. Словно Ани никогда не существовало Будто она была лишь красивым платьем, которое Ирка брала в аренду. Полюбовалась, походила в нем, привыкла – и сдала обратно.

Ничего не сказав, Милана выскочила на лестничную клетку.

***

Утром Милана собиралась на работу на автомате, постоянно думая о том, что на счастливой жизни Анечки вот-вот будет поставлена точка.

Кое-как приведя себя в порядок, она добрела до остановки и села в автобус. По городским улицам несся май – яркий, жизнерадостный, звонкий. В такую пору хотелось оживать, петь, наполняться энергией, дарить радость ближним… Но на сердце было тяжело. Мысль о том, что сейчас бросают беззащитного ребенка, выкорчевывают его из своей жизни, как ненужный сорняк, больно уколола ее.