Отдай мне дочь

– Что это за человек такой, которого вы с Ирой знаете, а я – нет? Что за секреты?

Голос предательски задрожал, выдавая обиду. Стало тяжело дышать, будто воздух внезапно выкачали, и где-то под ребрами заболело. Чем дольше длилось молчание, тем сильнее ее захлестывала злость. В голову лезли мысли одна ужаснее другой, и она с трудом сдерживалась, чтобы не высказать их вслух. А Кирилл продолжал держать оборону.

– Вижу, не хочешь разговаривать на эту тему. Ладно, – она поднялась, хотя на самом деле ей хотелось вцепиться в его плечи и потребовать немедленно все рассказать.

Усилием воли Милана сдержалась. – Я думала, между нами нет никаких секретов, а теперь вижу, что ты мне не доверяешь. И от этого очень больно.

Она все же решилась поделиться с ним своими переживаниями, только мягко, ненавязчиво, чтобы он знал, как сильно ее ранит своей скрытностью. И ладно бы дело касалось мелочи – но тут Ирка! Человек, чье имя было под запретом, с кем было разорвано всякое общение.

До сегодняшнего дня. Она поняла бы, скажи Кирилл, что сестра сама прицепилась, что он ничего ей не отвечал. Но он отвечал, разговаривал, смотрел на нее так, словно этот разговор имел какое-то значение!

Пауза висела долго. Милана так и не дождалась от мужа никакой реакции. Тяжело вздохнув, направилась к выходу, а он ее окликнул:

– Подожди.

Она остановилась. Ох, ну наконец-то удалось преодолеть барьер отчужденности! Сейчас он все расскажет, раскроет эти тайны мадридского двора! Но оказалось, рано радовалась.

Опустившись обратно на стул и поймав внимательный взгляд мужа, она услышала:

– У меня есть прошлое, есть ошибки. Пусть это все останется там, за плечами, нечего его ворошить. Главное то, что у меня есть сейчас.

– То есть твое прошлое связано с моей сестрой? – нахмурилась Милана и раздраженно сдула упавшую на лоб прядь.

– Да, – Кирилл с вызовом посмотрел на нее. Или ей так показалось? Его взгляд был прямым, без всякой утайки.

Она поняла, что муж больше ничего не скажет, отчего на сердце стало еще тяжелей. Милана встала и молча ушла к себе, а он так и остался сидеть на кухне до глубокой ночи. Пришел только тогда, когда она уснула.

Правда, до этого она еще долго крутилась, вставала, заглядывала в комнату Анечки. Девочка спокойно спала на боку и, подложив под щечки ладони, чему-то улыбалась. Это хорошо, значит, снится ей что-то светлое, приятное.