Отдай мне дочь

Так и вижу, как она за прутья забора хватается, плачет, Ирку зовет, а она не оборачивается и ускоряет шаг…

Не выдержала, закрыла лицо руками и начала быстро дышать, пытаясь успокоиться, но рыдания разрывали горло, а под ребрами больно щемило. По звуку поняла, что Кирилл пододвинул стул. Немного легче стало, когда почувствовала его теплые объятия, его молчаливую поддержку, которая была лучше всяких слов.

– Еще же не поздно, да? – оторвала от лица ладони и взглянула на него. – Я же еще могу ее отговорить? Она передумает?

– Попробуй, – Кирилл убрал упавшую на ее лоб прядь и погладил по щеке.

А Милана зажмурилась, боясь увидеть в его глазах сомнение. Ей хотелось верить, что сможет повлиять на сестру, удержать от такого страшного шага. И поддержка мужа была ей сейчас необходима, как воздух.

Если остаток дня прошел еще более-менее спокойно, то ночью крутилась с боку на бок, пытаясь уснуть. Но сон не шел. Вспоминала, как исчезнувший однажды отец, молчавший долгие годы, вдруг позвонил и попросил о встрече… Как пришла тогда в парк, а дождь лил как из ведра, и отец прятал ее под зонтом от яростной стихии… Как, укрывшись в кафе, пили горячий чай, а она вглядывалась в его лицо и отмечала каждую черточку… Папа ушел, когда ей было семь.

Внезапно, без прощания. Она пришла из школы и застала плачущую маму на кухне.

– У папы другая семья… – только и смогла выдавить она на все вопросы. И эти слова словно ножом ударили по сердцу. Милана еще долго искала причину его ухода, не могла понять, почему отец выбрал чужую женщину и променял свою дочь на других детей.

Бывало, подходила к зеркалу, окидывала себя критическим взглядом, думала, что, наверное, эти его дети гораздо красивее ее, умнее, талантливей. Это был тяжелый период… Болело много лет да и сейчас болит. Сколько раз пыталась найти его, тайком рылась в маминых вещах в надежде отыскать номер телефона или его новый адрес. Ничего. И мама молчала, всегда переводила тему. В общем, смирились… Стали жить вдвоем, пряча «неудобные» воспоминания в самые укромные уголки души.

И вот он позвонил. Двадцать с лишним лет спустя.

– Прости, – сказал в трубку. Какое-то волшебное слово, которое растопило в сердце лед, заставило эту стылую корку треснуть на мелкие кусочки. Милана согласилась на встречу, хотя много лет назад дала себе клятву никогда и ни при каких обстоятельствах не общаться с отцом.

И вот кафе, они вдвоем болтают, словно ничего и не было.