Эстет с Васильевского

Через неделю изматывающего поиска Алексей Васильевич узрел чудо. На стрелке, в запрещенном для парковки месте, нагло – двумя колесами на поребреке, как будто повторяя мелодию линий гранита, сливаясь с ним, Алексея Васильевича ждала его удача. Водитель, увлеченный телефонным разговором и уверенный в своей неприкосновенности, кастовости, а возможно и бессмертности, вышел из машины, как из общественного транспорта – беспечно и не оглядываясь. Внутри Алексея Васильевича зазвучал Рахманинов, уже коснулась прохлада кожаного портфеля его умелых пальцев…

На плечо эстета легла ладонь знакомого опера.

Вместе с рукой сотрудника на Алексея Васильевича опустились двадцать нераскрытых районных эпизодов.

Даже не банальный облом поразил Алексея Васильевича, а то, как резко подскочил градус чувства безобразного. Все, к чему раньше он относился спокойно, даже с симпатией, сейчас вызывало протест. Последней каплей стало появление защитницы «по назначению», бесплатного адвоката. Все органы чувств Алексея Васильевича получили одновременный удар.

Вампирские длинные острозаточенные ногти клацали по телефону, давил на ухо намеренно писклявый, не по возрасту голос, выбеленные черные у корней жидкие волосы не сочетались с тоном кожи и цветом глаз. Образ дополнял коктейль духов, табака и пота, а развязное обращение к следователю – «Боб» током ударило по оголенным нервам Алексея Васильевича. И впервые за многолетнюю беспорочную карьеру и идеальное поведение в суде и следствии он выдвинул жесткое требование – либо меняйте адвоката, либо только покушение на кражу. Одно!

Ему пошли навстречу. Приступ «безобразного» утих, следующего защитника он встретил спокойно и подписал признательные показания.

Предстояли так называемые «уличные» – подтверждение показаний на месте. Подозреваемый должен был указать следственной группе место преступление и рассказать, как было дело.

Алексей Васильевич получил список адресов, которые он должен был указать, приметы машин, время и способ совершения преступлений.

Поездка по Васильевскому острову предполагала быть приятной, питерское лето баловало солнцем и теплом с ветерком, группа была знакомой Алексею Васильевичу. Ничто его не раздражало. Он настроился вглядеться в город, впитать каждую его черточку перед долгой разлукой.

Слово предоставили Алексею Васильевичу, и он зачитал в микрофон первый адрес в предложенном списке. Номера домов ничего для него не значили.