Осень Окаяна

Неужели из-за того, что два лета назад сеющие ячмень нордры пригласили странного седовласого парня, идущего куда-то в сопровождении волка, разделить с ними трапезу, стоит пихать под мечи Братства свою жизнь и тем паче жизнь Сера?

Что уж теперь оправдывать себя или сокрушаться о содеянном…

Смерти Вольга не боялся. Не потому, что по младости лет не мог представить собственное небытие, а просто столько раз подходил к Порогу, что уже успел привыкнуть. Просто один лишний шаг. А у вожака с этим миром свой разговор.

Лохматый упругий волчий бок толкнул Вольгу в бедро. Сер. Единственный, кто мог проскользнуть за кордоны Братства и вернуться назад.

Волчья морда сморщилась от натуги, губы дергались. Оборотню в зверином обличии говорить мучительно трудно, только самый край, огромная нужда заставляет его вспомнить о человеческой речи. И еще. Сер, обернувшись волком, никогда не говорил, если знал, что кто-то из тех, кто слышал его, кроме посвященных, еще может встретиться в этом мире.

– Не. Уй. Ти. Мно. Го. Не. Брат. Во. Дру. Гие. Слы. Шл.

Беркане потом снилось это. Солнце, неспешно идущее на покой. Дорога и деревья вдоль нее – все, изменившее цвет, словно залитое светлым медом. Вывернувший откуда-то пеший воин Братства, дерзко пытавшийся схватить лошадь Берканы за уздечку. Молча объехала она невежу, примеряясь к дороге, желая пустить гнедую в галоп, вниз с холма к хутору Мёрк. И… ветер в лицо, а вслед, вдогонку отчаянный и яростный крик Эйрика Мьёлльнира.

Он тоже увидел.

Если уж день не задался с утра, то не жди, что он завершится добром. Ночью привиделся дурной сон – будто Великий Магистр проведал, что брат Видкун заложил в кабаке Михеля новые сапоги, специально пошитые для всех членов Братства. Расторопные подручные палача сволокли грешника в глубокий подвал, где Магистр собственноручно возложил на голову пьяницы железный обруч, хитрое устройство которого позволяло сжимать череп пытаемого, причиняя тем самым муки невыносимые.

Зловеще заскрипели болты. Несчастный любитель вина взвыл дурным голосом. А Великий Магистр выхватил откуда-то из складок мантии молоток и принялся колотить им в стену, приговаривая: «Брат Видкун! Брат Видкун!» И было сие столь ужасно, что нерадивый Ревнитель Истинной Веры взвыл еще громче, рванулся и… проснулся на полу возле кровати. Потянулся за сапогами – нету. Вещий сон.