Осень Окаяна

За дверью (о, Боже милосердный и три тысячи чертей!) стоял не брат Ревнитель, как можно было подумать по учиненному шуму, а послушник, молодой герум из тех, кого набрали в Хофенштадте прошлым летом.

Из речи его, длинной и никчемной, понял брат Видкун одно: покуда Братство с Магистром во главе будет проверять, сколь крепка вера в богатом Хофенштадте, он, Видкун Хьяльтисон, должен будет с небольшим отрядом отправиться на хутор Мёрк. Давить язычников дело, несомненно, важное и полезное, но ни славы, ни дохода на Окаяне не приносящее.

Но против воли Магистра не попрешь. Принесла ж его нелегкая… Только и осталось брату Видкуну, нордру, что пробурчать вслед послушнику:

– Понаехало на наш остров…

На хуторе дело не заладилось. Видкун думал приказать потихоньку окружить языческое гнездо, запалить с четырех концов, а потом спокойно отстреливать на выбор бестолково мечущихся нечестивцев. Не вышло. Язычники словно ждали – встретили отряд Братства на краю селенья, плохо, но вооруженные.

Они напомнили брату Видкуну стадо лесных быков-туров, поохотиться на которых Магистр возил императора весной. Звери, когда поняли, что им не уйти, тоже встали в круг, заслоняя собой самок и детенышей. Славная была охота!

– Пощади их! Пощади, брат!

Видкун гневно уставился на дерзкого, посмевшего отвлечь его от сладких воспоминаний. Этого еще не хватало! Выбравшись из-за спин сжимающих топоры и вилы мужчин, к предводителю Ревнителей Истинной Веры шел… христианский священник! Белая сутана Проповедника, адепта ордена, не признающего насилия, пытающегося обратить язычников словом.

Уже просочились! Узкое худое лицо, легкие светлые волосы, прозрачно-голубые глаза. Герум!

– Опомнись, брат! Они, – сухая рука Проповедника указала на людей хутора Мёрк, – такие же дети Божьи, как и мы с тобой, только неразумные. Разве можно наказывать младенца за недомыслие?

Нордр смотрел на герума.

Проклятье! Мало того, что знатный островитянин никогда не достигнет в Братстве того, что легко получит самый захудалый герум, так эта пришлая плесень еще будет учить Видкуна Хьяльтисона, как заботиться о душах соплеменников!

Могучая рука в боевой перчатке сгребла ворот белой сутаны.

– Просишь за язычников, брат? Попроси самого Господа, когда увидишь его!

Удар тяжелого кинжала расколол череп Проповедника.

Беркана не успела.