Спасти королеву. Хроники земли Фимбульветер

Его тоже учили, что первые минуты поединка, если не удалось сразу нанести решающий удар – проверка противника. Теперь Хрут знает скорость моей реакции, и что не фунс с кочергой против него вышел. Будет провоцировать контратаку. Если же мне хватит терпения и выдержки, мы будем довольно долго топтаться друг напротив друга, пугая ложными выпадами и выжидая момент для главного удара.

Оле Сван иногда ворчит, что столичные – плохие бойцы, дерутся не ради спасения жизни или защиты чести, а чтоб перед дамами покрасоваться.

И еще капитан говорит, что хороший боец не тот, кто лихо размахивает оружием, применяя множество хитрых приемов, а тот, кто проводит один-два, но нужные.

Что, если…

Пол галереи рассечен черными и серыми квадратами. Три плитки – шаг. Я принял классическую стойку и двинулся вперед. Точно на середину второй плитки.

Хрут Стенъбук ответил отличным правильным выпадом. Только врага на том месте, где он должен был быть, не оказалось.

Этого мига мне хватило, чтобы сделать недостающие полшага, потом еще два, обойти противника, развернуть корпус и от души перетянуть шпагой по обтянутому атласными штанами заду. Высшая степень оскорбления, допустимая во время поединка. С кем-то другим я бы так не поступил, но тому, кто хочет самоутвердиться, унижая слабых – в самый раз.

Дальнейшая битва была короткой и яростной. Мы дрались, как дикие звери, не заботясь о красоте, думая только о том, как достать соперника и уцелеть самому.

Выпад. Блок. Запястье сводит от давления на эфес шпаги. Локоть в сторону. Освободиться. Ложный финт. И снова удар.

– Рана! Разойтись! Поединок закончен!

Кричал Харальд, чуть руками не размахивал, но Хельга убирала кулак от его спины. Уверен, что сестра заметила кровь на предплечье Хрута Стенъбука через секунду после того, как моя рука ощутила уже знакомое упругое сопротивление человеческой плоти, в которую входит острие шпаги.

Дуэль завершилась. Хрута Стенъбука, страдающего не столько от раны, сколько от осознания, что его победил какой-то презренный хронист, утащили к лекарю.

Оставалось вытереть шпагу и…

– Значит так, дорогие, – Хельга повернулась к нам с Гердой. – Сейчас идете к себе, и чтобы до утра я вас не видела, даже если вернусь раньше.