Мосты в бессмертие

Прикрывшись с головой одеялом, она выскочила в сени, прямо в объятия Александры Фоминичны.

– Вот в чем неудобство сельской жизни: нужник на дворе. Но это лучше, чем вовсе обходиться без нужника, как в том советской властью проклятом эшелоне…

Гаша прижалась к матери всем телом, горячо зашептала в ухо:

– Там люди, чужие люди!

– Да, мы с Наденькой видели их. Трое с ружьями, в военной форме…

– Они говорят по-немецки, мама? Это немцы? Но наш-то хозяин…

– Они говорят на немецком языке, Глафира.

Но… – Александра Фоминична умолкла. Гаша снова почувствовала дурнотную усталость. Немцы! Все-таки враги настигли их! В ноздри навязчиво лез мерзкий запах пижмы. Ах, мама, мама! Кому теперь есть дело до твоих кос?

– Они коверкают слова, – проговорила Александра Фоминична. – Немецкий такой же чужой для них язык, как для деда Серафима.

– Они толковали о госпитале, мама! Им нужна рабочая сила. Мыть полы, стирать, выгребать дерьмо из нужников.

Обещали за это паек.

– О, Серафим наш – добрый человек. Он конечно же обещал помочь. А как же иначе? – Александра Фоминична тяжело вздохнула. – Я тебе не сказала вчера… Мы ходили с Наденькой в лавку… Глядь, а их целое село. Странная форма у Венгерского корпуса. Ни на наших, ни на немцев не похожа.

– Венгерский корпус… венгерский корпус, – твердила Гаша, блуждая впотьмах по горнице.

Она заглянула в запечье, проведать девочек. Те спали. Гаша потянулась через них, заглянула в лицо Иулиании.

Старуха лежала на боку, раскинув по подушке седую косу. Глаза ее были открыты, по лицу блуждала тень обычной ее печальной улыбки.

– Спите, бабушка. Ночь еще не кончилась, – прошептала Гаша.

– Христос с тобой, – отозвалась та. – Не отвергай и не будешь отвергнута.

* * *

К вечеру присутствие в селе вражеских войск сделалось явным. Вооруженные люди в чужой форме сновали повсюду, заходили на каждый двор с автоматами наизготовку.

Гаша ежилась под их прилипчивыми взглядами, перевязывала платок, стараясь прикрыть лицо.

Командир части немецким языком практически не владел, он часто захаживал на двор Серафима Феофановича, о чем-то подолгу беседовал с ним на венгерском языке. Александра Фоминична и Гаша украдкой рассматривали лычки и шитье на его мундире, пытаясь угадать воинское звание. Наконец, посоветовавшись с Клавдией, сошлись на подполковнике.