Алая тигрица

«Ребенок», – подумала Ана. От ужаса у нее закружилась голова. Ничего из того, что она видела сегодня ночью, не указывало на справедливость, как ее понимали в Кирилии: суд, разбирательство и доказательство вины.

Нет, это была неудержимая жестокость, одобренная монархом, который теперь играл роль судьи, присяжных и палача.

– Все те, кто противостоят нашей славной императрице, противостоят добродетели богов и законной справедливости и должны быть наказаны. – Инквизитор поднял голову, его глаза горели лихорадочным блеском.

 – Мы очистим эту империю от нечестивых существ и преступников. Под самый корень! – его голос перешел в крик.

По венам Аны пробежал мороз. Она видела, что делали Белые плащи, используя в качестве оправдания своим действиям такие принципы, как добродетель, установленная богами, и справедливость закона. Морганья использовала имперскую инквизицию, пытаясь укрепить свое правление и распространить идею, что ее воля представляет волю богов.

В Кирилии императоры просили благословения богов перед коронацией.

Но никто никогда не осмеливался приравнивать свои действия к их воле.

Голос Сеина снова шептал ей: «Люди слишком долго страдали при правлении великодушного правителя».

Ее ладони вспотели. Один из Белых плащей присел на корточки и потащил женщину за волосы. Другой обхватил крошечный сверток руками, облаченными в серебряные перчатки.

– Нет! – резкий крик матери прорезал тишину. Она рванулась назад, прикрывая ребенка своим телом. Ее мольбы эхом разнеслись по площади.

 – Пожалуйста, месир, умоляю вас, мой ребенок невиновен… Мы оба ни в чем не повинны…

– Вы станете отрицать, что содержали в своем доме наемных аффинитов? – прорычал инквизитор.

– Нанятых, месир, мы давали им зарплату, еду и кров…

– По преступному контракту! – выкрикнул инквизитор, вытаскивая меч. Он рассек воздух мечом, в свете факелов блеснув красной вспышкой. – Вы и ваша семья приговорены к смертной казни за эти преступления.

– Только не мой ребенок, месир, пожалуйста… Пощадите моего ребенка…

Белый плащ начал вырывать сверток у нее из рук, но женщина вцепилась в него.

Другой Белый плащ схватил ее за ноги, разорвав на ней платье. Из свертка донесся тонкий пронзительный плач, пробивающийся сквозь треск факелов и шум.

Все случилось слишком быстро.

Белый плащ еще раз дернул и ударил сапогом в живот женщины. Она поскользнулась.

Звук ее падения разнесся по площади, словно удар хлыста.