Я тебе изменяю

Впрочем, для него она, возможно, была вовсе не посторонней?.. А главное – одобренной его мамой. Этакий госстандарт, под который я не подходила, как ни пыталась угодить всем годами.

– А кто, благотворительница? – фыркнула в ответ. – Спит с мужиками исключительно от широты души и прочих мест?

Лицо Глеба заметно перекосило. Показалось, что он сейчас наорет на меня, обложит очередными «комплиментами»…

Тем удивительнее было наблюдать, как он в итоге проглотил свою ярость и сдержанно ответил:

– Она – никто.

Всего лишь дочь маминой подруги. Мы пересеклись случайно, она уже была там, когда я пришел.

– То есть изменяешь ты мне не с ней?

Вопрос застал его врасплох. Он так долго и мучительно подбирал ответ, что я ощутила, что даже не хочу его знать. Что бы он ни сказал – а факты оставались фактами. Наша жизнь больше никогда не будет прежней.

Хоть я и не могла отрицать, что до последнего надеялась, что все как-то объяснится, переменится, вернется на круги своя…

Глупо. Нужно было быть полной дурой, чтобы питать какие-то надежды после того, как муж самолично сказал, что изменяет.

Впрочем, это ничего не меняло. Ни моих намерений, ни моей решимости заставить себя уважать. Да, внутри болело, но эта боль делала меня даже сильнее. Прочнее. Решительнее.

– Я подаю на развод, – уведомила мужа.

Снова обвела взглядом знакомую обстановку, уже зная, что на этом точно все.

– Квартиру предлагаю продать. Я здесь жить не буду и не желаю, чтобы ты приводил своих баб туда, где я все обустраивала с такой…

Слово «любовь» буквально застряло в горле, ощущаясь сейчас, как насмешка, как что-то мифическое, чего никогда не было.

Поэтому, сглотнув ком, я договорила:

– Туда, где я обустраивала все с такой надеждой на счастливое будущее.

– Развода не будет, – мрачно перебил муж. – Я же говорил уже…

– Это не тебе одному решать, – отрезала сухо. – Мы не в позапрошлом веке живем.

Развернувшись к выходу, я резко толкнула дверь, больше не желая продолжать этот бессмысленный разговор.

Глеб мог кричать и грозиться чем угодно, но отобрать у меня ребенка ему будет не так-то просто. Как бы ни пыжился он сейчас.

– Я тебя не пущу, – донесся в спину голос мужа, и его рука вцепилась в мой локоть в последней отчаянной попытке удержать.

Дверь недовольно заворчала, распахиваясь и являя нашим взорам маму и Тео. Мамины глаза тут же устремились к моему лицу и на душе стало легче от того, какое волнение и переживание я увидела в ее взгляде.