Я тебе изменяю

– Сибас, – наконец, сказал Дима после того, как долгое время изучал меню, поглядывая поверх него на меня.

Под этими взглядами мне было не слишком комфортно, потому приходилось делать вид, что я тоже увлечена блюдами.

– Что, прости? – не поняла сразу.

– Здесь готовят роскошного сибаса. Понимаю, не бог весть какая рыба, но… Будет вкусно, обещаю.

Он отложил меню и, вновь мне улыбнувшись, спросил:

– Или хочешь что-то другое?

Я пожала плечами и, убрав на первый взгляд скромную, но явно дорогую книжицу, в которой был перечислен список предлагаемых блюд, кивнула:

– Сибас, значит, сибас.

Дмитрий выгнул темную бровь и вдруг выдал то, чего я услышать никак не ожидала:

– Ты во всем такая сговорчивая?

Пока же сидела, переваривая услышанное и пытаясь понять, действительно ли Дима имел в виду то, что мне послышалось в его вопросе, рядом со мной внезапно отодвинулся стул.

Я охнула, поняв, что возле нашего столика нарисовался Глеб собственной персоной. А рядом с ним – изящная девушка, которая показалась невесомой.

– Садись, милая, – велел ей Ланской и когда та посмотрела на него озадаченно, пояснил: – Сегодня компанию нам составят моя жена и ее любовник.

Показалось, что кто-то ударил меня в грудь: сильно, жестко, выбивая из легких весь воздух.

Захотелось открыть рот, жадно вдохнуть, ощутить, что еще способна дышать…

Но я представила, как жалко это выглядело бы. Какое довольство испытал бы Глеб при виде моей растерянности.

Он сидел рядом: самоуверенный, злой, полный неясного мне презрения.

Он обвинял меня, хотя сам заявился в это дорогущее заведение с другой женщиной…

С той, кого, видимо, не стыдно было водить по таким местам.

Я рассеянно обвела взглядом ресторан: глаза слепило от его блеска и великолепия. Стало вдруг стыдно и неловко за свой достаточно простой наряд, за каждый лишний килограмм, который, казалось, в свете хрустальных люстр был еще весомее, еще отвратительнее…

Но стыдно ведь должно было быть вовсе не мне! Не я предала брак, в который столько вложила.

Не я нашла более подходящего человека на стороне. И не я судила того, с кем прожила много лет, так, словно это был злейший враг.

Гордо выпрямившись, я повернула голову к мужу и насмешливо поинтересовалась:

– Ты что, следишь за мной?

Он фыркнул: слишком громко и поспешно, словно торопился откреститься от одного лишь этого предположения.

– Не льсти себе, – процедил сквозь зубы.

Я улыбнулась.