Я тебе изменяю

– Это ты себе льстишь, Ланской, если думаешь, что мы останемся в вашей компании.

Я резко поднялась со своего места и едва не поморщилась от того, как заскрипел по натертому паркету стул. Да и плевать! Главное – оказаться подальше отсюда. От того, кто так цинично, так упорно выматывал мне нервы, бил по больному, искал все новые способы унизить и ужалить.

Я вспомнила о присутствии Димы только тогда, когда он поднялся за мной следом, ясно давая понять, что намерен меня сопроводить.

Но не успели мы сделать и пары шагов, как Глеб выскочил нам наперерез.

– Я тебя не отпускал, – выплюнул он угрожающе.

– А я у тебя не отпрашивалась. Иди, займись своей милой, а то ее, чего доброго, вентилятором сдует со стула, если оставить без присмотра.

Но Глеб словно и не слышал этих слов. Больно вцепился в мою руку, прорычал:

– Ты никуда не пойдешь!

Я уже хотела ответить, когда в наш разговор вмешались.

– Отпустите Олю, – отчеканил Дима тоном настолько спокойным, что стало даже жутко.

– А то что?

Ланской развернулся к нему с самым боевым видом, но руку мою все же выпустил.

Дима внимательно оглядел Глеба, все так же невозмутимо заметил:

– Вам, похоже, давно морду не били. Могу напомнить, как это бывает.

Я пришла в ужас. Перед глазами уже замелькали жуткие картинки драки, но, к моему удивлению, Ланской резко сдулся и отступил.

– Мы еще поговорим, я этого так не оставлю, – поспешно бросил он мне, прежде, чем развернуться и пойти к своей Дюймовочке.

Я тоже не стала медлить: не оглядываясь, направилась к выходу, даже не замечая, идет ли за мной Дима.

Но он шел.

Мы вышли на улицу, в молчании свернули к набережной. Только когда прохладный ветер с реки ударил мне в лицо, остужая разгоряченные мысли, я сумела выдохнуть:

– Ты реально набил бы ему морду?

– Почему бы нет?

Скосив взгляд, я заметила, как он сопроводил свой ответ легким пожатием плеч. На губах его при этом промелькнула едва заметная улыбка, словно он вспомнил вдруг что-то смешное и пытался это скрыть.

– Потому что это не твоя война.

Дима остановился, вперил в меня внимательный, умный взгляд.

– Конечно, моя. Ты ведь была со мной.

Этот ответ меня удивил. И смутил одновременно.

Отвернувшись к воде, я склонилась к приятно-прохладному парапету и, опершись на него, коротко поинтересовалась:

– И ты даже ничего не спросишь?

Он оказался рядом, прислонился к камню боком…

– Спрошу, конечно.