Прошлой ночью с герцогом

 – Ваше предложение очень привлекательно, но, к сожалению, меня удерживают от согласия не только обязанности в агентстве, но и домашние: ими я тоже не могу пренебречь.

Брови герцога сошлись на переносице, и он с подозрением буркнул:

– Что вы имеете в виду?

– Я про Джозефину.

– А кто это?

– Моя сестра. Я ее опекунша и не могу оставить бедняжку одну. Переехать к вам и стать компаньонкой ваших сестер я смогу только вместе с ней.

Герцог, прищурившись, всмотрелся в нее так пристально, что ей захотелось взять свои слова обратно.

– Это по меньшей мере необычно.

– Знаю, но тут уж ничего не поделаешь, – вздохнула Эсмеральда в надежде, что теперь он согласится на другую кандидатуру, а не отправится искать компаньонку к конкурентам.

– Неужели больше некому присмотреть за сестрой?

Кузен, теперь виконт Мейфорт, мог бы ей помочь, но с тех пор, как его отец несколько лет назад лишил наследства и выгнал из дому ее мать, Эсмеральда и не подумала бы обратиться к нему, ясно вспоминая бурную ссору между матерью и ее братом, тогда виконтом.

Насколько было известно Эсмеральде, с тех пор мать никогда больше не общалась с семьей, как и она сама. У нее не было причин считать, что нынешний виконт пойдет против воли отца. Если они не желают видеть мать, наверняка отвергнут и ее дочь от ирландца. В любом случае Эсмеральда не собиралась проверять, так ли это: о сестре позаботится она сама.

– Некому, – ответила она твердо, покачав головой, совершенно не страдая от угрызений совести из-за того, что не призналась в своем родстве с виконтом Мейфортом.

– Сколько лет вашей сестре?

– Двенадцать, и поэтому, как сами понимаете, я не могу оставить ее здесь на несколько недель одну.

Герцог молча смотрел на нее, и Эсмеральда, с облегчением вздохнув, сказала:

– Теперь я могу подобрать компаньонку для ваших сестер?

– Нет.

У Эсмеральды вдруг перехватило горло, и она закашлялась:

– Вы имели в виду… не подразумеваете же вы…

– Я всегда говорю именно то, что подразумеваю.

Что здесь скажешь?

Эсмеральда никак не ожидала, что он согласится на ее немыслимое требование, и, лихорадочно пытаясь найти выход, выпалила:

– А Наполеон? Я и его не оставлю.

Герцог улыбнулся, и сердце Эсмеральды опять куда-то покатилось.