Девятый ангел

Вот эти дома с кондиционерами и спутниковыми тарелками были похожи на нормальные человеческие жилища. Вот они внушали надежду, что Макс не бросил ее одну-одинешеньку на краю света. И город, если верить навигатору, был близко, просто ехали они кружным путем, минуя овраги. А вот если прямиком по вот этой тропинке, то получится и быстрее, и удобнее.

В овраге было красиво и прохладно. Яркий свет послеполуденного солнца почти не добирался до его дна. И казалось, что там, внизу, какая-то другая, совершенно особенная жизнь.

Ну, вроде подводной, которой не нужны ни яркие краски, ни громкие звуки. Даже запахи здесь оказались другими, приглушенными.

Вдруг захотелось вернуться, вынырнуть с овражного дна на поверхность. К черту короткий путь, когда есть кружной! Но возвращаться нужно было в гору, обратно по тропинке, а навигатор обещал скорый выход с другой стороны. Осталось совсем ничего. И вообще, она никогда не была трусихой. Черноглазые мамины портреты научили ее храбрости. Значит, вперед, вон в тот тоннель из зарослей орешника!

Юля старалась не бежать, но в мрачной тишине под плотными зелеными сводами не выдержала, ускорила шаг.

Теперь она думала лишь о том, что скоро, очень скоро увидит свет в конце тоннеля, и все закончится.

Закончилось. Даже быстрее, чем думалось. Тропинка вынырнула из тоннеля и зазмеилась по широкой нерукотворной террасе, которую крепко-накрепко удерживали от осыпания корни вековых деревьев. И сами деревья казались надежными и незыблемыми. А экран мобильного подмигивал ободряюще – скоро, уже очень скоро!

И тут Юля оплошала.

Или будет вернее сказать – оступилась? Оступилась на прелой прошлогодней листве и заскользила вниз, теперь уже на самое дно оврага. Она пыталась тормозить ногами и цепляться руками за корни, но получалось плохо. Словно бы кто-то набросил на нее невидимое лассо и тащил, тащил.

Падение смягчили листья. Много, очень много пахнущих сыростью и прелью листьев. Наверное, они скапливались здесь годами, если не десятилетиями, ждали своего звездного часа.

Дождались! Вот она – Юлия Чернова, путешественница, естествоиспытательница, дура семнадцати годков… Вот она с воплями и стонами барахтается в бездонной трясине из листьев, и трясина эта затягивает ее все глубже и глубже.

Стало страшно. Теперь уже на самом деле страшно, потому что Юля не чувствовала ногами дна, но зато чувствовала что-то другое. Прикосновения… словно десятки невидимых рук хватали ее за одежду.