Ты, я и Париж

Так зачем ему фотоаппарат?

Эйфелева башня вдруг утратила свою кружевную легкость, яркие огни больше не обещали нескончаемого праздника, а откровенно издевались. Эти огни и этот город будут жить вечно, а его не станет всего через каких-то пару месяцев…

– Ну что ты встал как вкопанный?! – Тина тянула его дальше, к огням-призракам и несбыточной мечте. Почему эта маленькая гопница не хочет оставить его в покое? Что ей вообще от него нужно?!

– Подожди! – Ян резко остановился.

– Что? – Девчонка растерянно захлопала густо накрашенными ресницами.

– Пойдем обратно.

– Обратно?! Но мы же уже почти пришли! Я хотела, чтобы ты увидел, что вблизи эта громадина выглядит совсем по-другому.

– Не сейчас. – Ян повернулся спиной к призывно подмигивающим огням. – Я хочу домой.

– Что-то случилось? – Тина попыталась заглянуть ему в глаза, даже на цыпочки привстала от усердия.

– Ничего не случилось, – усилием воли Ян подавил желание оттолкнуть ее. Или ударить, сильно, наотмашь… – Я просто устал.

Она, кажется, прочла его мысли, едва заметно кивнула, отошла на несколько шагов, сказала враз обесцветившимся голосом:

– Хорошо, пойдем домой.

* * *

Ян изменился в одно мгновение. Только что смеялся, расспрашивал о городе – и вдруг раз – человека точно подменили. Напряженное лицо, сжатые кулаки, взгляд такой, что становится страшно. И запах, тот самый запах, который она почувствовала еще на старом мосту: отчаяние и обреченность.

А еще страх и непонятная детская обида на себя, на город, на нее… Что она сделала не так? Заговорила о фотографиях? Ну и что? Все туристы ходят по Парижу с фотоаппаратами – это почти закон природы. Псих! Она связалась со странным неуравновешенным типом…

Всю дорогу до гостиницы Ян молчал, заговорил только у круглосуточного супермаркета.

– Купи что-нибудь из выпивки. – На ладонь Тине легла смятая купюра.

– Что именно?

– Все равно что, главное, чтобы градус был повыше.

– Собираешься напиться?

Он посмотрел на нее пустыми глазами:

– Собираюсь. Можешь напиться вместе со мной.

Тина покачала головой:

– Не хочу.

– Дело твое. – Он больше не смотрел в ее сторону, он стоял, сунув руки в карманы джинсов. На ярко освещенной парижской улочке он выглядел даже не чужеземцем, а инопланетянином.

В магазине Тина старалась не задерживаться, то и дело поглядывала в окно, боялась, что Ян не дождется ее и уйдет.