Земля святого Николая

 – Да только кому от этого легче?.. Благословите, маменька: я так устала нынче, что уже иду спать.

«Если смогу заснуть…»

Глава IV

18-го мая в голубом платье, с одной косой, уложенной кольцом, Евдокия читала на крыльце «L'abbaye de Northanger»[7 - «Нортенгерское аббатство» – французский перевод романа Джейн Остин.]. Солнце пригревало по-весеннему, пели соловьи в саду. С яблонь мотыльками осыпались розовато-белые лепестки, и цветущие вишни словно запорошило снегом. Как ни старалась Евдокия занять ум миром романа, мысли рассеивались.

То она следила, как пчела собирает пыльцу на сирени. То воробушек цеплялся по ветке тонкими лапками, то алая божья коровка ползла по парапету. За потерянной французской строчкой навязчиво лезла в голову русская. «Мы ожидаем судный день…» «Как проблеск солнечного света…» Новый прошлогодний переплёт скрипел в руках, нечитанные листы приставали друг к другу. И книге будто не хотелось листаться. И снова: «Мы ожидаем судный день…»

И почему-то Генри Тилни виделся с лицом графа Будрейского! Евдокия захлопнула книгу и отправилась в дом.

Солнце светило с запада в окно Ольгиной спальни на широкую девичью кровать за белыми колоннами, ломалось в складках откинутого полога. Ольга перед трюмо забирала в косу выбившиеся пряди и в зеркале увидела вошедшую сестру.

– Ты собираешься к Матвею? Он разве ждёт тебя?

– Поищу его. Матвей гуляет в лесу, я слышала свирель.

Евдокия села на кровать и вытащила куклу из-за пуховых подушек, сложенных под кружевную накидку.

– Знаешь, Оля. Папенька настроен против графа Будрейского, но я отчего-то не могу держать на него зла. Не знаю, почему.

Сестра расправила розовый пояс под пышной грудью и села рядом.

– Верно, уж пол-уезда прочит за него дочерей, – её вздёрнутый нос сморщился. – Соседи всегда имели виды на наше Первино – папенька недаром ни за что бы им его не продал.

Кукла выпала у Евдокии из рук. И правда: что Первино продали графу Будрейскому – лишь полбеды. А как женится! А как дети родятся! По дедушкиной земле бегать станут – и кто рассудит, кому эта земля роднее? Потомкам графа Будрейского достанется – а они поделят.

Или распродадут… Дети – его и какой-нибудь Машки Симаницкой!..

Ольга подняла с пола куклу: «Цела. Нос не откололся». Поцеловала сестру и побежала к Матвею.

«Господи! Не допусти, чтобы он женился!» – Евдокия сползла с кровати на колени.

Гнать, гнать эти мысли в омут! Лучше пойти к Владимиру: он знает, чем развеселить.