Летний рай

– Исходя из моего криминального опыта, могу тебя заверить, что ничего хорошего мы там не увидим, – а про себя я подумала, что за открытой дверью квартиры, в которой проживает человек, предположительно знакомый с трупом, по законам жанра, должен быть труп хозяина квартиры…

– Маргошка! – мне стало дурно от одной мысли об этом, я прислонилась к стене и на минутку, чтобы перевести дух, закрыла глаза. Когда я их открыла, они тут же полезли на лоб. Я увидела как Инка рукой, одетой в прозрачную полиэтиленовую перчатку, осторожно, держась за косяк, открывает дверь.

– Ты… где ты взяла перчатку?!

– Краску для волос купила, как знала, что пригодится, – она протянула мне вторую перчатку, – надень на всякий случай, да за ручки дверей не хватайся, там могут быть отпечатки, сотрёшь ещё.

– Ты давай поучи еще меня, – огрызнулась я и шагнула за ней.

Мы, на цыпочках, вошли в прихожую, в квартире стояла убийственная тишина. Не раз бывая у Маргошки дома, расположение комнат мы знали хорошо.

Справа гостиная, напротив кухня, прямо по курсу ванная комната, слева от нее туалет, а прихожая делает поворот направо и по левой стене рядом две спальни: Маргошкина, и ее дочки, Лерочки, которая, если мне не изменяет память, уже четыре года учится в Москве.

Инка повернулась ко мне, и с лицом командира отряда спецназа, молча ткнула в меня пальцем, а затем им же указала на гостиную и кухню. Потом ткнула себя в грудь и указующий перст изобразил поворот направо.

Стало быть, если я что-то понимаю в языке жестов отряда специального назначения, то я должна проверить гостиную и кухню на наличие трупа, а она берет на себя спальни. А как же туалет и ванная, они что так и останутся необследованными? А ведь там как раз очень удобно прятать трупы, например в ванну можно целых три, а то и все четыре спрятать, если они, трупы то есть, не слишком толстые… тьфу ты, что за дурацкие мысли лезут в мою голову в самый неподходящий момент!

Я с тоской посмотрела на удаляющуюся на носочках Инку, и стараясь не топать шагнула в гостиную.

Трупа там не было. Живых тоже никого, хотя следы жизнедеятельности присутствовали.

На подоконнике – пепельница полная окурков, со следами губной помады и без следов тоже, но все одной марки: женские с ментолом, значит Маргошка курила одна. Один окурок длиннее других, не докурен даже до половины. Рядом с пепельницей стоит чашка с недопитым, кофе.