Ангелоиды сумерек

– Ладно, чего уж там, – ответил я в приливе душевной щедрости. – Веди нас, Сусанин.

Боковым зрением я уловил начертание и смысл надписи над очередной дверью: «Свадхиштхана», иначе говоря, «Приятная». Это я по-каковски читаю, интересно?

Внутри открылась городская площадь с довольно миленькими домами в стиле «средневековый фахверк», то есть с темными полосами по белой штукатурке, что расходились и пересекались под острым углом. Посередине возвышался помост. На помосте виднелось колесо довольно неказистого вида и размера, укрепленное на шесте в положении поперек.

– Каретное, что ли? Вроде маловато.

– Тебе, может, от мерса приволочь или вообще от КАМАЗа? Перетопчешься.

Он снял колесо и кивнул:

– Раздевайся и ложись. Не на него пока, а рядом. Вон на эту доску для разделки мяса. Руки над головой, ноги на уровне плеч, пожалуйста.

И накрыл меня второй такой же плахой. Будто я человек-сэндвич.

А и в самом деле, бывало такое в моей биографии. Продавал и сам продавался.

Затем он ударил по нам ободом колеса.

Костей не переломишь, не положив их на что-нибудь твёрдое, – так было сказано в моей любимой книге Халлдора Лакснесса. Или не зажав их между досками.

Нет, было это не больней, чем зуб дернуть без анестезии. Только если у тебя таких зубов десятка четыре по всему телу…

Слегка надоедает, знаете.

А потом мой палач поднял мягкую, кровоточащую куклу, в которую превратилось мое бывшее тело, и заплёл в колесо, продевая веревки через каждый новый сустав, пока пятки не сомкнулись с затылком.

Сам подняться на здешний кол Фортуны я, натурально, не мог. Сделал это Хельмут. Забил вместо оси порядочный шкворень и чуть повернул для проверки.

– Ну как тебе эта карусель?

– Ништяк полный, – прошелестел я. – Что вверху, то и внизу. И вдобавок уже пополам переехали.

– Верно говоришь.

Конца я не услыхал.

Хотя, как выяснилось, потерял сознание только на время.

Дни степенно волочили ноги за днями. С высоты здешнего вороньего гнезда мне открывалась уютная жизнь местных обывателей, которые торопились на рынок – по воскресеньям его разбивали на одной из сторон квадратной площади – или в аптеку за мазью для чирьев и настойкой от любовных скорбей.