Любимый сыщик

За это я жестко караю виновных. Но, – он запнулся, – черт, не знаю, как начать. У меня в клубе убили девушку, стриптизершу, изнасиловали и убили, – он поморщился. – Ты знаешь, что я раньше делал с насильниками? Если не знаешь, лучше тебе и не знать. Я пытался сам найти виновных, никакой зацепки. Полиция все спустила на тормоза. Прошло полгода. Месяц назад убили еще одну мою стриптизершу. А вот это уже перебор! Найди мне эту падаль! – изумрудные глаза дяди гневно сверкнули. – Просто найди его и отдай мне. Я знаю твои расценки.

Я согласен заплатить даже больше.

Я молча разглядывал его. Дядя с отцом сколотили состояние в девяностые. Не нужно напоминать, как это делалось. Мама тогда сказала отцу, что они с братом бандиты, забрала меня и ушла в чем была. Мне едва исполнилось пять лет. От отца денег она не брала, хотя он регулярно переводил. А она гордо отправляла назад. Тогда он оформил счет на мое имя. Деньги там и скапливались. Когда я пришел из армии, мама рассказала мне об этом счете. Именно эти деньги потом и стали начальным капиталом для моего охранного агентства.

После смерти отца дядя призвал меня к себе, объявив мне, что я теперь его партнер и наследник отцовской империи. Но я послал его на хрен. В прямом смысле этого слова. А теперь? Тоже послать? Но думал я недолго.

– Я берусь за твое дело, – кивнул я. – Денег от тебя не возьму. И не потому что я такой благородный. Дело вовсе не в тебе. Я не переношу насильников. Кроме того, что-то подсказывает мне, что это серийный убийца. А значит, эта сука снова выйдет на тропу и будет убивать.

Вот этого я не могу ему позволить. Но у меня есть условие.

Дядя иронично выгнул бровь.

– Никто еще не ставил условия Грише Кресту. Ну что ж, племянник, дерзай!

– Не дает покоя былая слава? – я мысленно усмехнулся. – Если я найду его, а рано или поздно я найду, то сдам полиции. Он должен ответить по закону, – твердо проговорил я и посмотрел прямо в глаза дяди. – Только так!

– Идет! – его изумрудные глаза опасно блеснули. Это было завораживающее зрелище.

Не даром говорят, что перед дядей не могла устоять ни одна женщина. А вот мужики от блеска его глаз впадали в ступор. Он никогда не повышал голос. И чем больше он был в гневе, тем тише становился его голос. Выдавали только сверкающие яростью глаза. – Пусть ответит по закону, я ж не против, – развел дядя руками, – если доживет до суда, – добавил он и нажал на кнопку громкой связи. – Юля, вызови ко мне Минаева, срочно, – дядя посмотрел на меня.