По ту сторону зеркала

Ей было трудно представить, что по навету какого-то холуя человека могли сослать, отправить в лагерь, а то и расстрелять. Я сказала, что могу показать справку из лагеря, в котором умер ее отец, и объяснила, что он пострадал всего лишь за поддержку своего талантливого товарища. Кто-то следил за его высказываниями и доносил куда следует… И ее муж внедрен в институт физики с такой же целью – следить за лояльностью ученых.

– Знай я все с самого начала – никогда не позволила бы тебе выйти за него замуж! Если ты не разведешься – я знать тебя не хочу! – заявила я напоследок.

Люба решила все правильно. Не дожидаясь возвращения ее мужа, мы собрали кое-какие детские вещи и поехали сюда, домой. Он явился на следующее утро. Я с порога сказала, что ноги его в моем доме не будет. Он потребовал объяснений. Любочка, заверив меня, что твердо решила развестись, вышла с ним на улицу. Уж не знаю, о чем они там говорили, но через час Люба вернулась и сообщила, что Владимир уедет в Ленинград один.

Целый день она провела дома, с вами, а когда я вернулась с работы, сказала, что хочет прогуляться перед сном.

Спокойно так сказала, я ничего и не подумала… А она дошла до улицы и бросилась под грузовик.

– Бросилась? – закричала Надя.

Софья Аркадьевна опустила глаза.

– Да. Суд ведь над водителем был. Свидетели показали, что она нарочно долго стояла, дождалась большой машины и шагнула под колеса.

– А что было потом? Где моя сестра и отец?..

– Он устроил Любочкины похороны… я была не в состоянии этим заниматься.

А на девятый день пришел и сказал, что забирает вас. Я стала кричать, что не отдам ни за что… Владимир ответил, что никаких прав на это у меня нет. Он – отец, в разводе они с Любой не состояли, по закону дети должны быть с ним. Представив, что останусь совсем одна, я заревела… Тогда он сказал:

– Софья Аркадьевна, я понимаю, как тяжело потерять дочь. Не знаю, что уж вы обо мне думаете, но я очень любил Любу, и мои девочки – все, что от нее осталось. Через несколько дней я еду в Ленинград.

С двумя маленькими детьми мне будет тяжело. Но ведь и вы с ними обеими не справитесь! Давайте я возьму с собой одну, вторая останется с вами, вам не будет так одиноко. Если вы согласны, я помогу оформить опекунство. Если не согласны – заберу обеих, и вы мне помешать не сможете!

Надя смотрела на бабушку остановившимися глазами.

– Наденька, – всхлипнула она, – у меня не было другого выхода! Я боялась остаться совсем одна.