По ту сторону зеркала

И всегда наотрез отказывался от денег:

– Теть Сонь, я что, не помню, как вы мне свои талоны на водку отдавали?

После Надиного фортеля с попыткой устроить личную жизнь бабушка получила инвалидность и ушла из библиотеки, в которой проработала без малого пятьдесят лет. Шить она уже не могла. У Нади частных уроков почти не осталось – прошла мода обучать детей игре на фортепиано. Она устроилась на вторую работу – музыкальным руководителем в детский садик, но денег на жизнь все равно не хватало. Хотела сменить специальность, найти другую работу – только как быть с бабушкой? Если раньше Софья Аркадьевна не отпускала ее от себя из-за своей строгости, то теперь уже Надя сама опасалась надолго оставлять бабулю одну.

Несколько раз за последние пять лет бабушка спрашивала у Нади: «Что, худо? Совсем денег нет?» Затем выгоняла ее из комнаты и, повозившись там, вручала ей золотой царский десятирублевик. «Найдешь, кому продать? Это мамины еще… Я за всю жизнь только три продала, дантистам на зубы».

Год назад, порывшись в своем тайнике, бабушка сообщила, отдавая монетку: «Седьмая, последняя.

Вскоре после того, как Надя продала последнюю золотую монету, с бабушкой что-то произошло. Она стала капризной, как ребенок, ни на чем не могла сосредоточиться, перестала читать даже газеты, потеряла интерес к музыке и телевизору. Припадая на левую ногу, придерживая парализованную руку, старушка все что-то шарила по квартире. То ей казалось, будто мельхиоровых ложек не хватает, то искала банку с чайным грибом, хотя уже лет пять, как его перестали разводить.

– Бабуля, ты сама его выбросила! Мы его пить перестали, он совсем закис! Не помнишь, что ли?

Надя обошла всех соседей, спросила у знакомых – ни у кого чайного гриба не осталось. Вот ведь удивительно – раньше банка, накрытая марлей, украшала подоконник на каждой кухне!

А то вдруг бабушке мерещилось, что пропали карточки на продукты.

– Бабуля, карточек давно нет! – уверяла внучка.

– Должны быть! Ты их потеряла? – хмурилась Софья Аркадьевна.

– Отменили карточки, – терпеливо объясняла Надя.

– Карточки были всегда. Как их могли отменить? Я еще помню, в Ленинграде на всех давали жировки, и на детей тоже. Потом в войну, потом после войны. Да мы же с тобой вместе в ЖЭК ходили получать карточки!

– Бабуля, мы ходили за карточками, но это было давно, больше десяти лет назад.