Джульетта Ди

– Многие женщины мечтают о бриллиантах такого размера, что тяжело носить.

– Надели бы один раз, и перестали бы завидовать, – убеждённо сказала змея.

– Вам налить чего-нибудь?

– Нет, спасибо, мне хватит.

Алекс плеснул себе коньяка, сел в другое кресло – возле камина, и полностью погрузился в созерцание огня и поглощение алкоголя. Так, в глубоком взаимном молчании, прошло довольно долгое время. Наконец Алекс обернулся, почувствовав на себе её взгляд.

– Чем займёмся? – невинно поинтересовалась она.

– А есть предложения? – удивился он.

– Нет, – честно признала она. – Я ужасно устала с дороги. Вы, красавцы, сидите тут на берегу и не знаете, что Котлин отделён от вас огромной областью замедленного времени. На самом деле даже несколькими. Довольно проблематично лавировать между ними так, чтобы ни в одну не въехать. По нашим часам, мы добирались до вас почти месяц.

Алекс чуть не подавился коньяком.

– Из Петербурга Котлин вообще не видно. И, кстати, не слышно, кроме тех случаев, когда вы сами выходите на связь.

– Это потому, что мы догадались подать сигнал под водой. По дну. Море – более глобальная система, оно объединяет наши мерности.

Алекса поразила необычайная точность и лёгкость её рассуждений. Чувствовалось, что она представляет себе структуру пространственно-временного континуума очень хорошо, и говорить об этом доставляет ей удовольствие.

– Вы, похоже, очень… увлечены войной?

Словосочетание звучало необычно, особенно в адрес женщины, Алекс понял это уже после того, как сказал.

– Увлечена войной? – она, кажется, тоже оценила характеристику. – Пожалуй, что и так. А вы, господин Воронов?

– Предлагаю перейти на «ты».

– Хорошо… Аль, – она коварно улыбнулась.

– Так меня называют только… – друзья? родственники? – …близкие.

– Ну мы скоро станем близки, – заверила змея со всей серьёзностью.

– Надеюсь. А тебя как называют… – соплеменники? – …родные?

Девушка вдруг помрачнела, в глазах промелькнула боль.

– Не хочу вспоминать о них. Я ведь от них уехала… – Она отвернулась, прелестные чёрные локоны упали на грудь. – Хочу начать новую жизнь.

На какой-то глупый момент его охватил совершенно неуправляемый порыв сказать ей, что она может довериться ему, что её будут любить здесь, как родную. Невозможно было остаться равнодушным при виде затаённого страдания на этом божественно юном, невинном и прекрасном лице.