Хореограф

От цепкого профессионального взгляда хореографа не укрылась внутренняя сосредоточенность девушки на этой его руке, она чувствовала ее – позвонками, лопатками, всей кожей, всеми сочленениями – и не могла совладать с собой, оттого смех и голос ее звучали несколько ненатурально, вопреки происходящим в ней процессам, которые она желала скрыть. Вот так дела! Впрочем, странно было бы рассчитывать, что пацан при таких гормональных бурях постится. Барышни были как на подбор: калиброванные кобылицы, сложенные в соблазнительные формы, с пышными молодыми гривами и лучистыми глазами, чуть взрослее его.

Малец дурачился, а его подружки смеялись и как бы невзначай касались его… Просто рук оторвать от него не могли, черт возьми! Откуда такой роскошный гарем? Залевский был задет.

На секунду он представил, что мальчонка сейчас начнет изображать перед подружками «звезду», которую почтил своим вниманием известный деятель искусства. Залевский терпеть не мог быдловатых юношей с гонором. Молодые, преисполненные собственной значимости, ведут себя как полные придурки.

И первое, что делал хореограф, если взятый в труппу артист позволял себе нечто подобное, – нещадно ломал. Но парень поднялся ему навстречу, смотрел на Марина с неподдельным интересом, искренней радостью и, если уж быть честным, с легкой чертовщиной в глазах.

Завершив процедуру знакомства с барышнями, как оказалось, консерваторками, Залевский сел спиной к прочей публике, чтоб не светить медийным лицом, и заказал для всех спиртное. Неожиданно почувствовал себя своим в этой милой компании: предложил обращаться к себе на «ты», не скупился на комплименты, смешил недавними гастрольными курьезами, позволил себе парочку непристойных анекдотов – в общем, совершал давно не свойственные ему маневры.

И всем отчего-то было легко и весело.

– Какой у тебя розарий, однако! – Марин беззастенчиво обшаривал взглядом девичьи изгибы и выпуклости, рвущиеся наружу из подчеркнуто тесных одежд.

– Эй-эй, полегче! Это мои девушки! – для порядка возмутился парень.

– Все? И что ты с ними делаешь? – засмеялся хореограф.

– Видишь, я из них блондинок понаделал! – похвастался мальчишка.

Хореограф ни на миг не усомнился, что подружки готовы исполнять его волю, потворствовать его желаниям, потакать его вкусам. Он и сам ощущал легкую взвинченность и отдавал себе отчет, что она обусловлена не алкоголем, а присутствием рядом этого странного человека, модуляциями его голоса, исходящими от него токами.