Гонки на дирижаблях

– Ну и, стерва же ты, Хельга, – в спину ей, любуясь кошачьей грацией мулатки, говорил Степаныч, – вот чего к девчонке привязалась? Цыц, малчать, сказал!..

– Ка-а-азёл, – шипела в кухонном закутке Хельга, – чего уставилась, крыса?! Чисти картошку… ххх!..

Саша оттолкнула её к шкафу и упёрлась ей локтём в шею:

– Отвяжись от меня лучше, Хельга, – проговорила она тихо.

– А то что? – с издёвкой покрутила головой та.

– А я дура, – медленно сказала Саша, запрокинула голову и с силой ударила лбом в лоб Хельгу так, что у той зубы лязгнули.

Та охнула и на мгновение осела под рукой.

– Разззошлись! – неожиданно появившийся в закутке Степаныч схватил за шкирку Сашу и оттащил от Хельги.

Мулатка ухватилась за край стола и, стирая кровь от прикушенного языка, криво усмехнулась:

– Где так научилась?

Саша стояла вполоборота. Голова у неё звенела, и кровь носом пошла, как тогда. Она пошла к шкафу с одеждой, прижала кусок тряпья к носу. Сказала:

– Когда пьяная скотина свяжет, кляп воткнёт… тогда.

Степаныч выдохнул зло:

– Оставь её, Хельга. Не узнаю тебя сегодня.

Та молчала, но улыбаться ей больше не хотелось. Достала кружку и налила вина. Степаныч шарахнул по кружке кулаком.

– Пока жрать не приготовите, к вину не прикасаться! – рявкнул он.

Саша, схватив таз и пальто, выскочила по лестнице наверх, за снегом.

А снега не было. Растаял весь снег, оставив после себя черноту и грязь.

Хватая холодный воздух, Саша остановилась, натянула пальто и привалилась к ледяной железяке.

На улице заметно потеплело, со стылых конструкций капало. Под ногами чвакнула грязь, но сапоги не промокали.

Поставив таз, Саша застегнулась на все пуговицы. Хотелось узнать, как там мать с сестрой. Что толку сидеть здесь, всю жизнь не просидишь, а там, если вернуться, может, Мохов не выгонит на улицу, конечно, не выгонит, ужин за счёт заведения.

Задумавшись, она не видела, как со стороны города быстрым размашистым шагом приближался человек.

– Ты чего здесь, на холоде?

Голос Игнатьева обрадовал невероятно. Она даже зажмурилась, так перехватило дыхание, и подумала – хорошо, что в темноте не видно, как она глупо обрадовалась… как щенок, только язык вывесить и скулить.

– Ты за снегом, похоже, – рассмеялся Игнатьев, – а снега-то и нет. Брр…

Передёрнулся.

– Холодно… Пошли вниз. Вода и внизу есть, я забыл тебе сказать.