Я останусь человеком

– Фигня у меня такая случилась, – Ленка уже шарила в кухонном шкафу в поисках пепельницы.

Щелчок зажигалки. Мощный выдох. По кухне поплыл запах табака.

Сейчас Ленка собиралась в мельчайших подробностях рассказать, что за радости и невзгоды произошли с ней за сегодня. Невзгоды, которые, скорее, представляли собой мелкие обидки на жизнь, впечатляли своим количеством. С радостями же дело обстояло сложнее. Невыносимо, особенно на фоне собственных неприятностей.

– Лен, мне правда некогда.

Когда за Ленкой захлопнулась дверь, я снова набрала номер мужа.

– Извини, зай, сегодня совсем поздно приду, – расстроено басил Саша в трубку. – Ты ложись, меня не жди. Да, как ко врачу-то сходила?

Надо же, вспомнил.

– Все хорошо, – вырвалось у меня. – Лечиться, конечно, придется долго, но прогноз хороший. Мне тут вот предлагают…

– Потом расскажешь, ладно? Ну пока, целую.

В ухо полились короткие гудки.

Стало обидно. Может быть поэтому, я, не размышляя, набрала номер врача.

– Да?

– Алексей Анатольевич, я согласна, – выпалила я в трубку.

– Вы, может, еще подумаете?

Его неуверенность мне не понравилась, но я твердо заявила:

– Подумала. Согласна. Мне куда-то прийти надо? Куда, когда?

– Да нет. Это вы потом, когда все случится, ко мне придете, – произнес он загадочную фразу. – До свидания.

В ухо снова полились короткие гудки.

– Ничего не поняла, – пробормотала я и отправилась спать.

Проснулась я в девять утра. Саша так и не пришел. Еще ночью он прислал СМС, что не хочет меня беспокоить и останется ночевать у Петровича.

Петрович был его старым армейским дружком. В последнее время муж часто у него ночевал. Меня это расстраивало, но что поделать, начальство эксплуатировало Сашку в хвост и гриву.

Чувствовала я себя совершенно разбитой, но домашние дела за меня никто делать не будет. Из мусорного ведра неприятно воняло, и надо бы его вынести на помойку. Спускаясь вниз по лестнице, я чуть не столкнулась с соседским Вовкой с четвертого этажа. Вовке было шестнадцать лет, высокий и спортивный, во взоре, тем не менее, он нес что-то щенячье, отчего всерьез я его воспринимать не могла.

– Вовк, что с тобой? – удивилась я, ухитрившись избежать столкновения.

– А то сама не видишь, – Вовка был хмур и даже забыл про свое вековечное «вы».

– Вижу, – согласилась я, разглядывая его перевязанную руку и еще одну плотную повязку на ноге. – Где ж ты так ухитрился?

– Со скутера навернулся, – все также хмуро отвечал он.

– Бывает.