Оплаченный диагноз

На экране какие-то дяденька и тетенька бурно выясняли отношения, звучали исполненные большого чувства фразы: «Я отдала тебе свои лучшие годы, а ты, подлец!» и «Ты мне всю душу истрепала, стерва!» – дядя Федя коротал время у себя в дежурке за просмотром душераздирающих сериалов.

– Во-первых, моя мама вовсе не безответственная, – строго сказал Сенька. – Просто она работает в газете, а там бывают авралы. Случилось что-то – надо срочную новость верстать, чтобы выдать ее в свежий номер, приходится кому-то задерживаться до ночи…

– Во-первых, уже было у тебя одно «во-первых», – перебил его дядя Федя, впрочем, вполне добродушно.

– Дальше – это в-третьих? – уточнил Сенька и взял еще печенье: как раз третье. – В-третьих, не волнуйтесь. Мама вам заплатит за то, что вы со мной сидите. Понятно же, что не обязаны…

– Ишь ты! Заплатит она мне! Да не нужны мне ваши деньги, своих хватает!

– Это вы зря.

Охранник – мужчина немолодой, на взгляд Сеньки и вовсе даже старый, вздохнул:

– Ты думаешь, мне много надо? Жилье есть, обут-одет, – он похлопал себя по нагрудным карманам форменной рубашки, – не голодаю…

– Да? А детям помогать? А внуков в кино, в зоопарк и в Макдак водить? На какие шиши, а? – Сенька неожиданно завелся: в отсутствие собственных бабушек-дедушек тема разнообразно полезных старших родственников была для него болезненной.

– Да кому помогать? Кого водить? – дядя Федя пригорюнился.

– Вы одинокий, что ли? – сочувственно спросил Сенька.

– И да, и нет… Даже не знаю, как тебе объяснить… Ты ж еще мелкий совсем. – Охранник засомневался, но пооткровенничать ему хотелось, и он начал рассказывать, стараясь говорить понятными ребенку словами: – В семнадцать лет, еще в школе, я влюбился в одноклассницу…

– Прекрасно вас понимаю, – важно кивнул второклассник Кузнецов, успевший за свои школьные годы влюбиться минимум трижды.

– Потом Маринка, подружка моя, проводила меня в армию. И, пока я служил, родила ребеночка.

– Бывает, – снова кивнул Сенька, у которого своего такого-то опыта не было, но по телевизору он уже чего только не видел.

– А потом она закрутила с кем-то другим, совсем загуляла, Маринка-то. Дочку бросила, из дома усвистела – и с концами. Только ее и видели.