Вуду по-берендейски

Что вообще происходит в последнее время? По какой неведомой причине чудеса объявили на меня настоящую охоту, забыв поинтересоваться моим согласием на участие в ней? А в результате этого безобразия я, дитя эпохи прогресса, живущее в XXI веке, влипла в опасную ситуацию и ощущаю себя беспомощной, как… самая обыкновенная муха в сетях паука. Да не дождетесь!

По телу прокатилась волна ярости, уши и щеки запылали, а рукам стало так жарко, будто они оказались на раскаленной батарее центрального отопления в нашей городской квартире в разгар зимнего сезона, а не прилипли к мерзкой паутине.

Подняв голову, я с ненавистью уставилась на паука, мечтая испепелить его взглядом.

– Осторожно! – крикнул Иван. Интересно, кому это он: мне или местному кровососу?

Так или иначе, предупреждение запоздало. Коротко вспыхнув, паутина исчезла. Сверху, припорошив волосы, посыпался легкий пепел, а перед носом просвистел обугленный комок, от которого исходил вкусный запах жареного на костре мяса.

Рукам стало холодно, а телу зябко, ноги подкосились, и я, больше не удерживаемая путами, боком повалилась на землю. Иван кинулся меня поднимать.

– Ч-ч-читто эт-то бы-бы-было? – Мои зубы по собственному почину выбивали дробь, а язык заплетался.

– Я же говорил, что ей нужен небольшой толчок, – удовлетворенно промурлыкал Соломон.

– Скорее – пинок под зад, – отдуваясь, проворчал Иван, которому пришлось тащить несостоявшийся паучий ужин к месту стоянки на руках, поскольку собственные ноги наотрез отказались нести его сами.

Уложив меня на одеяло, братец для приличия немного повздыхал. Приказал не двигаться с места и лежать здесь до его дальнейших распоряжений, а сам отправился за хворостом.

К обсуждению происшествия мы вернулись позже – когда костер разгорелся.

Яркие языки пламени гнали прочь сумрак, казавшийся мне после пережитого ужаса особенно зловещим. Вода для каши в подвешенном котелке никак не хотела закипать, но меня это не волновало: есть расхотелось.

– Ты так и не поняла, что натворила? – Переволновавшийся Иван нарочито бодро заговаривал мне зубы, отвлекая от переживаний. – Бедный, бедный Мизгирь: трудился в поте морды лица своего, рук-ног не покладая, прял паутину себе на поживу, другим на погибель. И тут нежданно-негаданно явилась красная девица – не оценив шедевра, сожгла прекрасное кружево, а ткача-самородка пустила… на шашлык.

Я почти не вслушивалась.