Стихийная терапия

Вот я наслаждаюсь обществом очередного любовника, прекрасно зная, что дома его ждут жена и ребенок. Но жена ведь не стена – и подвинуть можно. Мимолетные мгновения украденного счастья собираются в минуты, часы, дни… Нет, их не было так много, чтобы однозначно поставить на меня ярлык падшей женщины, разлучницы – если уж по правде, никого из этих мужчин из семьи я не увела и не собиралась, – но каждое греховное свидание, которое было у меня с ними, забирает что-то важное из их отношений.

Вот я отступаю, поддавшись страху, и подвожу человека, которому обещала помощь. Мои собственные тараканы в очередной раз оказываются важнее того, кто понадеялся на меня, доверился.

Лгу. Краду. Подставляю. Сталкиваю лбами людей. Причиняю боль – намеренно, с садистским удовольствием.

И еще… И снова… И опять… И вот тут. И там.

Сколько же черноты во мне! Сколько же дряни – большой и малой!

Огненная пытка, казалось, достигла апогея – было так больно, что я почти не могла дышать, будто даже кислород сгорал на полпути к моим легким. Я выгнулась и сдавленно застонала, теряя последнее дыхание.

Джинн не выдержал – видимо, даже для его тренированного глаза такие мучения превосходили допустимое. Он преодолел разделяющее нас расстояние и схватил меня в охапку. То, что я еще секунду назад считала апогеем боли, оказалось нежным поглаживанием по сравнению с тем, что я испытала теперь.

– Аах… – выдохнула я…

***

Вокруг не было ничего, кроме прозрачности. Просто ничего. Именно такой я представляла себе стихию воздуха – легкость, проницаемость, ласка. Я одновременно была и не была. Боль, страх, страдания остались где-то далеко, и текущие сквозь меня мысли тоже были какими-то далекими, несерьезными, словно и не моими.

Я вспоминала те свои несовершенства, которые еще совсем недавно причиняли мне такую сильную душевную муку. То, что совершала. То, о чем думала. То, что собиралась делать. То, чем была. И то, как сильно ненавидела себя за эти грехи.

Однако теперь казниться совершенно не хотелось. Похоже, я действительно стала настоящей сильфой – слилась с родной стихией и отбросила прочь ненужное. И мне было очень естественно быть такой – быть собой.