Стихийная терапия

Лия не выходила из состояния агрессивной истерики, много пила, бранила его за то, что вместо отпуска он втянул их в страшную и потенциально кровавую историю, и грозила сама, лично его прибить, как только он вернет Нику домой. Он не успокаивал женщину, не спорил. Ей дозволено плакать и бояться, ему – нет. От ее слез и слабости жизнь дочери не зависит. От нее вообще ничего не зависит, в отличие от него.

– Хорошо, – сказал он похитителям. – Мне нужно связаться с людьми, выяснить, где находится сейчас ящик и как быстро его можно доставить – куда вам его, кстати, нужно?

– Мы сообщим вам дополнительно…

Алекс перебил собеседника жестким:

– Дайте мне поговорить с дочерью.

Я должен быть уверен, что она жива.

– Вы поговорите. Потом.

– Нет. – Его голос был так же сух и безэмоционален. – Я не буду надрываться, чтобы оказалось, что моего ребенка вы убили еще в ночь похищения, тело спрятали, а я остался ни с чем.

– Не вам ставить условия.

– Не мне. Но не поговорив с дочерью, я ничего делать не буду.

 – И положил трубку.

В следующее мгновение Лия налетела на него маленьким самумом, распространяющим вокруг себя запахи алкоголя и бешенства. Она била его сильными кулачками, куда доставала, но от большинства ее неумелых ударов он легко уходил.

– Да что ты творишь?! – орала она. – Ты только что убил нашу дочь, скотина!! Будь ты проклят!!

– Ты опоздала, – тихо ответил он. – Я давно и безнадежно проклят. Но Ника жива, я тебе гарантирую.

Они перезвонили меньше чем через пять минут – видимо, девочка находилась не в той же комнате, откуда звонили, и за ней нужно было сходить.

Алекс ответил на звонок и чуть не потерял самообладание, когда оттуда послышалось всхлипывающее:

– Папочка, забели меня отсюда! Мне очень стлашно, папа!

Услышавшая голос дочери Лия попыталась отобрать у него трубку, но он только прижал женщину к себе, отвечая, и голос его добрым и успокаивающим:

– Ничего не бойся, маленькая. Эти люди ничего тебе не сделают. Ты просто пока немного побудешь у них в гостях, пока папа приедет.

А потом мы снова поедем кататься на яхте. Хорошо?

– Я не хочу на яхту, я хочу к маме.

Алекс сжал дергающуюся Лию так, что та едва не захрипела, но на его интонациях физическое усилие не отразилось:

– Мама тоже будет с нами на яхте. Правда, дорогая? – И он сунул трубку под нос Лии.

– Солнышко, ты в порядке? – торопливо зашептала она. – У тебя ничего не болит?

– Я лучку поланила, – снова всхлипнула Ника.