Соль и пламя. Леди теней

Справа – сказки и легенды, слева – наука, история, на самом видном месте – магические трактаты, десяток из которых написаны лично матушкой. Я брала книгу, гладила ее по переплету и, если в душе ничто не сопротивлялось, шла или в сад (если то было дозволено), или в спальню. Порой мне наскучивало после десятка страниц, и тогда я искала что-нибудь другое. С книгой как в жизни: если история не завоевала тебя с первых строк, то для чего продолжать чтение? Зачем держаться за наскучивших людей и прозябать в ситуациях, от которых тошно?

В один из тоскливых вечеров ко мне наведался братец.

Вообще он работал где-то при министерстве на не последней должности и в отчем доме бывал редко, но тут ради встречи с сестренкой уделил свободный вечерок и застал меня врасплох, сидящую на подоконнике и свесившую ноги наружу.

– Сольд? – Голос был пискляв и малоприятен.

Я вгляделась в закатную мглу.

– Рейк?

Он появился из-за угла дома, похожий на упыря из бардовских песен, и встал, освещенный свечами.

Тощий и высокий, лицо его было болезненно-бледным и вытянутым, волосы свисали немытыми паклями. Глаза узенькие, губы пухлые – можно сказать, я уродилась красоткой, раз уж единокровный братец столь неприглядный.

– Привет, сестра! – выглядел он то ли испуганным, то ли не до конца верящим, что я вернулась.

Я спрыгнула с окна на траву и горячо обняла брата. Тот, подумав, сжал меня в быстрых объятиях. Потом боязливо тронул пальцем ошейник.

– Больно?

– Не-а.

Ты, говорят, трудишься в министерстве?

– Пятым помощником при великом казначействе, – Рейк горделиво выпятил грудь.

Пфи, всего-то пятым? По словам мамочки, его назначили если не первым, то хотя бы вторым. Да, братцу не досталось ни материнской хватки, ни ее же красоты, ни отцовского обаяния. И чем больше мы общались, тем сильнее я в том убеждалась. Любимый мамин сын оказался крайне посредственным, разговора завести не мог, а когда терял нить беседы, начинал глупо мямлить и перебирать волосы между пальцами.

Мама просто обожала Рейка. Каждый раз, когда он навещал нас, она не отходила от сына ни на шаг и ежеминутно поминала о его гениальности, а мой давно не маленький брат ей верил. Она выбирала ему в миске самый лакомый кусочек, вытирала капельку грязи у краешка рта и называла не иначе как «солнышко мое». Меня тошнило от их ласк.

Если в деле о собирательстве и были сдвиги, мать мне не рассказывала.