Соль и пламя. Леди теней

Бежать я не пыталась, а смысл? Лучше уж дождаться вердикта и плясать от него, чем в итоге оказаться отловленной за ближайшим поворотом. Так я и жила бы в полнейшем неведении, если бы в наш дом не пожаловал гость.

Я встретилась с ним за завтраком, и он не понравился мне с первого взгляда. Маг, и наверняка темный; воздух около него пах сладостью и гнилью. Жиденькие волосенки он зачесывал набок, кожу покрывали рытвины и застарелые оспины. Между тем маменька, одетая в плотно облегающее бирюзовое платье, ворковала с ним как с кем-то необычно привлекательным.

Я прокашлялась, застыв на пороге столовой.

Гость обратил взор в мою сторону.

– Неужто это ваша дочь? – проскрежетал он с плохо скрываемым восторгом.

Матушка как-то сразу сникла и хмуро кивнула. Ну да, комплимент, пусть и завуалированный, да не ей. Незнакомец бодренько вскочил и подлетел ко мне. Он горбился, потому был ниже меня на голову. Рука с туго обтянутыми кожей пальцами устремилась к моей ладони. Я отдернулась.

– Сольд, как ты себя ведешь! – не выдержала матушка.

 – Поздоровайся с господином Розеншалом!

Так вот как выглядит тот самый господин. Я отвесила неуклюжий поклон, но ладони словно невзначай спрятала за спину.

– Доброе утро, – сказала без улыбки.

Он пожирал меня настолько жадным взглядом, что захотелось убежать в свою комнату и спрятаться под одеяло.

– Я много слышала о вас.

– А я о вас, к сожалению, ни слова. – Он с укоризной обратился к матери: – Где же вы прятали вашу очаровательную дочь?

– Она… была похищена какими-то уродами, которые потребовали неподъемный выкуп, – нашлась матушка после секундного замешательства, – но даже после оплаты драгоценными камнями не вернули мне ребенка, и я уже не чаяла застать ее живой.

А тут закрутилась история с академией, ох, ну вы слышали. Теперь до окончательного решения совета Сольд находится под моим присмотром, будто я какая-то тюремщица.

Голос Леневры дрогнул. Гладко стелешь, мамочка, да верится с трудом, что ты передала кому-то в обмен на меня хоть монетку, хоть ржавую, хоть погнутую.

Тем утром я, два месяца назад исключенная из академии, вышла на улицу, уж не помню с какой целью. Забылось и лицо существа, которое схватило меня в охапку, одурманило разум тряпицей, резко пахнущей зельями, и продало на Островах Надежды в рабовладельческий дом Шата. Для семьи дочь-недоучка стала обузой, чего матушка потерпеть не смогла – потому, думаю, она заказала мое похищение.