Всё будет плохо и счастливо

Если ослушаешься – мы с парнями придем к тебе, и эта встреча будет особенной, поверь на слово.

Лена не была так самоуверенна как раньше и дружбой со старшеклассниками больше не кичилась. Никита отнял ладонь от пухлых губ. Гимнастка тоненько взвыла.

– Прошу…

– А вздумаешь пожаловаться – я не стану размениваться на болтовню.

Второй легкий, но ощутимый пинок пришелся под ребра. Лена закивала.

– Пусти.

– Я был услышан?

– Да…

– Точно?!

– Да!

Он легко спрыгнул с Лены, и та, путаясь в юбке и спотыкаясь на ровном месте, побежала от него прочь.

Как от монстра.

А он и есть монстр, безумно влюбленный монстр.

Саша никогда не узнает про Никитин импульсивный поступок. Ей ни к чему. Она до сих пор верит в чудо, в розовые сказки о справедливости, и не поймет человека, готового причинить страдания кому-то другому. Даже её обидчику, даже такой скотине, как Лена.

Саша, его Саша, оттаивала словно весенний цветок. Дикий звереныш одомашнивался, исчезала былая ершистость.

Она до сих пор не верила, что Никита всерьез называл её красавицей. От всего сердца, без капли лести, а она одергивала кофту, начинала теребить губы зубами, прокусывая их до крови, хмурилась. И держаться за руки стеснялась. Когда Никита словил её ладошку впервые – отпрянула и зыркнула исподлобья. Потом, правда, привыкла.

А первый поцелуй? Саша долго отказывалась, считала касание губ губами чем-то постыдным. Но она сдалась, и поцелуй с ней пах ванилью.

Неласковая и нелюдимая, не верящая никому и ничему.

Только в себя, только себе. Однажды Никита подарил ей шоколадку – самую обычную, молочную, с изюмом и орехами, – а Саша спрятала ту подальше и отказалась вскрывать – страшилась, что второй шоколадки не будет, а эту она съест слишком быстро.

Как он понял, она жила в бедной семье, потому-то подарки, шоколадки, конфеты и угощения были для Саши в новинку. И не только угощения, но и ласка, забота, любовь.

Этот шипастый цветок с невероятно глубокими глазами достался Никите, и тот был просто обязан выходить его.

Что угодно, только бы она расцвела.

Но, вот досада, Саша третью неделю хромала, и это несовершенство ужасало Никиту. Нет ничего важнее Сашиного танца. Легких движений и плавных перекатов. Лент, струящихся под пальчиками. Если Саша не сможет танцевать – он лично скинет эту свиноподобную Лену с моста. Можно не сомневаться, он ни на миг не усомнится перед тем, как бросит ее вниз.